тебя столько боролась.
За нас.
«Опера»
Лиза; сейчас
Машина медленно останавливается напротив входа в Большой театр, и я с замиранием сердца смотрю на величественное, правильно освещенное здание.
Красиво.
Сегодня здесь много народа, нужных людей, а еще много потенциальных проблем, конечно, да и вообще все достаточно сложно — но я позволяю себе на мгновение замереть и насладиться.
Сегодня я расскажу всей элите Москвы, что у нас будет ребенок. Сегодня узнает его семья. «Сегодня» станет тем самым днем отсчета, потому что я уверена, что она тут же нарисуется на горизонте.
Я это знаю!
И делаю очередной свой выбор осознанно.
— Лиз, ты уверена? — звучит тихий голос Паши, хмыкаю.
— Между двух зол, что обычно выбирают?
— Я предпочитаю вообще не выбирать.
Теперь усмехаюсь и бросаю на него взгляд. Потом крепко сжимаю ладонь на рычаге передач, которую он так и не убрал. Будто еще мгновение — возьмет и просто сорвет тачку с места! Унося меня подальше от потенциальной опасности.
Но нет.
Нет.
В этом, по сути своей, нет смысла. Я действительно делаю свой выбор осознанно, ведь выбираю его. Свою семью. И борьбу за свою семью.
— Она все равно узнает, Паша. Это случится так или иначе, понимаешь?
— Всегда можно уехать. В L.A сейчас круто.
— Я не стану бежать, — говорю жестко, — Особенно от старой, вонючей извращуги! Нет! Не побегу.
— Лиз…
— Он — моя семья. Наш ребенок — моя семья. И он заслуживает, чтобы его воспитывали сильные родители, которые могут его защитить, а не прятаться по угла! Я могу. И Адам тоже может. Ему просто нужно дать на это шанс. Тем более, я не позволю какой-то твари отнять у моего сына ничего, особенно его отца!
Паша поджимает губы. Он знает. Я рассказала. И он, конечно же, согласился помочь, ведь как оказалось, наша история с Салмановыми гораздо глубже…
Но это сейчас не главное.
Мы все продумали. Все! И это уже наша игра, план и стратегия, в которой первым пунктом стоит относительно простое — выйти из машины.
Так начинается борьба.
Снова смотрю на здание и тихо, недобро усмехаюсь.
— Она все равно узнает, и я не позволю, чтобы ее появление стало для меня сюрпризом. Хватит! С этого момента решать буду я. Когда нам расставить точки над «i» и при каких условиях — решать буду я. Пусть Изи и покажется, что ситуацией все еще руководит она…
Паша улыбается, я слышу по голосу…
— Я буду держать руку на пульсе. Уверен, что мы найдем много чего интересного, а отец поможет увидеть, где искать. И как это использовать. Она не с той семьей связалась. Определенно.
— Она связалась не с той семьей еще на этапе, когда возомнила, что может шантажировать Адама. Как только Натан Альбертович узнает…
— Мы ее со всех сторон поимеем, малышка.
— Точно.
Поворачиваюсь, напоследок обнимаю брата, а потом выхожу. Хватит уже мять булки — пора действовать!
На мне шикарное платье. Как черная, вторая кожа. Открытые плечи, подол ниже колена, небольшие каблучки. Живот, даже если не сильно пока вырос, но и этого достаточно, чтобы разобрать мое интересное положение.
Я его поглаживаю, еще больше акцентируя внимание. Чтобы все видели. Чтобы даже если Аниса не расскажет — ей все равно передали.
Сама блещу всеми красками мира.
Адам знает, что я буду здесь. Я ему сказала, когда он довозил меня до дома. Сегодня с утра мне пришли украшения от него. Шикарное, бриллиантовое колье с самым крупным камнем-сердцем, похожим на «сердце океана». К нему сережки и браслет. Кольцо — то самое от Гарри Уинстона, которое когда-то он дарил мне на помолвку.
Я во всеоружии.
Спокойно прохожу мимо гудящей толпы. Вижу, как смотрят. Хотя нет, не так — чувствую. На меня обращены все взгляды большого зала, где собрались самые сливочные сливки Москвы. Они перешептываются у меня за спиной; возможно, гадают, чего от меня еще ждать? Что же я выкину? Ждут шоу. Конечно, смотреть на унижение сына одного из самых богатых мужчин России, да что России? Натан Альбертович входит в список Форбс! А тут какая-то Лиза его сына дерьмом мажет прилюдно! И главное, безнаказанно.
Мне почти жаль их огорчать.
Сегодня шоу не будет. Его больше вообще не будет! Сражение закончено. Оружие сложено. Нет, не сложено — перенаправлено, а пока…
Я нахожу взглядом их.
Салмановы стоят почти в центре зала, и здесь все: Натан Альбертович в шикарном костюме ручного пошива, рядом Аниса. На ней очень красивое платье от Valentino. Я это знаю, потому что хорошо осведомлена в предпочтениях старшей женщины семьи Салмановых. Она — человек привычки, верная до мозга костей всему начиная от любимого мужа, заканчивая любимым брендом одежды. И это хороший выбор! Для своего возраста Аниса выглядит как девочка. У нее красивая фигура, которую подчеркивает черная, легкая ткань, ниспадающая до самого пола, как гладь темного озера. И вышивка! Чудо как хороша!
Моя Катя ей полная противоположность. В смысле, она тоже выглядит, как самый редкий бриллиант. Красивая, тонкая, счастливая. Ей идет улыбка — да и она всегда улыбается рядом со своим мужем. Облачена в светлое платье от Elie Saab. Без бретелей, с россыпью миллиона кристаллов разных цветов — все равно блестит ярче их всех вместе взятых.
Сай. Он тоже бесспорно красив. Очень красив. Выбрал, скорее всего, тоже ручной пошив. То есть что-то созданное исключительно для него, по его меркам и вкусу, прямиком из Италии. Никакого «готового платья» в его гардеробе в принципе и нет. Как отец. В этом они бесконечно похожи, конечно же…
Но где Адам? Слегка хмурюсь, пробегаюсь по людям — нет его. Это меня немного напрягает, но я уже рядом. Позиции сдавать некогда — попала под цепкий взгляд Натана Альбертовича.
Поворачивать поздно.
Подхожу.
Слегка улыбаюсь и киваю ему.
— Добрый вечер, Натан Альбертович.
Наши отношения заиграли для меня новыми красками, конечно же. Думаю, для него тоже. По крайней мере, судя по живым огонькам в глазах — точно.
Знаю. Теперь и вы знаете — нас связывает что-то большее. Да. Мой отец. Теперь я
