– Торопись, Фурти, – прокричал Труба в открытый проход. – У нас всего один час до восхода солнца. Давайте заберем эту мегаманьячку пикси оттуда назад в ее собственное время.
Им повезло, что в их команде работал гном. Обычно гномы чрезвычайно неохотно работали с властями, но этот согласился, пока его не заставляли работать ни в один из 190 с лишним праздников гномов, и если ЛЕПРЕКОН платил ему, как консультанту непомерную плату.
Но в такой ситуации, как эта, гномы неоценимы. Они могут работать со щебнем, как никто другой. Если вы хотите раскопать кого-нибудь живого, то только гномы могут это сделать. Все, в чем им нужно, это распустить свою бороду над поверхностью, и они могут сказать вам о том, что происходит под землей больше, чем любое количество сейсмического или геологического оборудования.
Сейчас Труба контролировал продвижение Фурти Пулчейна сквозь обломки кракена через передающую камеру его шлема. В фильтре ночного видения конечности гнома имели более бледный оттенок, чем обычно. Одна рука направляла наконечник флакона с укрепляющей пеной, покрывая стену тоннеля в опасных местах, а другая находилась под бородой, чтобы вправлять нижнюю челюсть.
– Хорошо, Командор,- сказал он, делая вид, что обиделся, – Я добрался до нужного места. Это чудо, что я остался жив. Этот тоннель столь же устойчив как карточный домик в урагане.
– Да, конечно, Фурти. Ты – феномен. Теперь вытащи её и давай выбирайся из-под земли. У меня есть капитан, которого я должен приучить к дисциплине.
– Держитесь за ваши желуди, Командор. Я – слышу маяк громко и ясно.
Труба тихо закипал. Возможно Элфи Малой была не единственной, кому надо было подтянуть дисциплину.
Он следил за сигналом с его шлема. Видел как Фурти убирал в сторону камни, сорняки и осколки раковин, покрывающие костюм Малой. Но здесь не было никакого костюма. Только шлем с его вспыхивающим передающим маяком.
– Я зря проделал весь этот путь до шлема?- сказал Фурти, расстроившись. -Нет здесь никакой пикси, только её запах.
Труба выпрямился.
– Ты уверен? Ты можешь быть не в том месте?»
Фурти фыркнул: – Да, я – около другого засыпанного шлема ЛЕППРЕКОНов. В месте я уверен.
Она ушла. Опал исчезла.
«Невозможно. Как она могла убежать?»
– Побила меня,- сказал Фурти. – Возможно она сбежала через естественный туннель. Эти пикси – скользкие маленькие существа. Я помню один случай, произошедший когда я был ребенком. Я и Керб, мой кузен, проникли в…
Труба не слушал его. Это было серьезно. Опал Кобой была на свободе. Он отправила видео запрос к Жеребкинсу на Полис-Плаза.
– Не говорите мне,- сказал кентавр, поглаживая рукой свое длинное лицо.
– Она ушла. Она оставила шлем, понимая, что маяк привлечет нас туда. Какие-нибудь еще важные части от ее костюма есть?
Жеребкинс проверил свой монитор. «Ничего. Это было ясно еще пять минут назад. Я думал, что это был сбой костюма».
Труба вздохнул. «Поднимай тревогу. Приоритет номер один. Я хочу утроенную охрану у нашей Кобой в Атлантиде. Это было бы так похоже на Опал – пытаться уничтожить себя».
Жеребкинс пошел на это. Один раз Опал Кобой почти сумела захватить власть над миром. Во второй раз, вероятно, взорвет целую галактику.
– И позвони Малой,- продолжал Командор Келп. – Сообщи капитану, что ее отпуск в выходные отменяется.
Родовое поместье Фаулов, почти восемь лет назад.
Артемис Фаул проснулся в собственной кровати, и на мгновение красные искры заплясали перед его глазами. Они искрились и гипнотизирующе мерцали перед тем, как исчезнуть.
Красные искры,- думал он.- Необычно. Я видел звезды прежде, но никогда искры.
Десятилетний мальчик потянулся, захватывая в горсти свое пуховое одеяло. Почему-то он чувствовал себя более довольным, чем обычно.
– Я чувствую себя счастливым и в безопасности, – Артемис сидел вытянувшись в струнку.- Счастливым? Я чувствую себя счастливым?
Он не мог чувствовать себя по-настоящему счастливым, так как его отец исчез, но этим утром его настроение граничило с весельем.
Возможно, это была сделка с Экстинциолистами (Extinctionists). Моя первая значительная прибыль.
Нет, не то. Эта специфическая сделка оставила Артемису чувство неудовлетворенности. То есть, он не мог думать о ней и, вероятно, никогда не будет снова вспоминать о нескольких прошлых днях.
Так, что могло вызвать это чувство оптимизма? Это было что-то из сна. План. Новая схема, которая принесла бы достаточно прибыли, чтобы финансировать сто арктических экспедиций.
Да, это был он. Сон. О чем?
Это было вне досягаемости. Изображение, почти исчезающее. Лукавая улыбка появилась в углу его рта.
Феи. Что-то о феях.
Конец
