– Т-так вы п-поедете со мной? – настаивал он.
Я тяжело вздохнул, и он поднялся и пожал мне руку.
– Вы с-сами убедитесь! – заявил он.
Недовольный, я отправился в транспортное управление, договорившись встретиться с Колдуэллом в районе трущоб в восемь вечера. Я зашел к Энжерсу, чтобы посоветоваться. Он встретил меня довольно тепло.
– Мы приступаем к разработке вашего проекта, – заявил он. – Отличный проект!
Я ухмыльнулся. Его энтузиазм по поводу плана, который я сам считал никчемным, только раздражал меня.
– А что думает о нем Диас? – спросил я.
– Он, конечно, потерпел фиаско. Ему можно посочувствовать. Я тоже оказался в незавидном положении – формально Диас мой начальник, но Вадос – мэр города, и его слово решающее. Однако должен отметить, спор был весьма интересным, жаль, что вы не являетесь гражданином города, поскольку был затронут один очень важный аспект.
– Меня удивляет, почему этот злосчастный город не получил самоуправления, а зависит от правительства всей страны.
Энжерс громко рассмеялся.
– Они здесь, в Латинской Америке, обожают всякую путаницу, Хаклют. Вас бы отправить в Бразилию для сравнения.
– С меня хватит и Агуасуля. Энжерс, что вы можете сказать о поведении Колдуэлла в последнее время?
– Что вы имеете в виду?
– Дело в том, что он пригласил меня к себе, и я только что оттуда. Он одержим какими-то навязчивыми идеями, будто О’Рурк подкуплен и с его помощью укрываются притоны. Чтобы убедиться в этом, я должен совершить с ним сегодня вечером поездку в трущобы. Как вы думаете, есть ли для всех этих разговоров какие-нибудь основания? Или это плоды слишком богатого воображения?
– О боже! – воскликнул Энжерс, заморгав. – Конечно, общеизвестно, что О’Рурк не блещет воспитанием, однако я всегда считал его вполне порядочным человеком – в противном случае Вадос не стал бы его терпеть. И кто же дает ему взятки? Известно конкретно кто?
– Спросите что-нибудь полегче. Честно говоря, мне кажется, что Колдуэлл может свихнуться. Кто его шеф? Руис? Кому-то надо за ним присмотреть. Я хочу сказать, что на О’Рурка вылито уже достаточно грязи; конечно, что-то к нему и прилипнет, но такое обвинение – полная чушь, насколько я могу судить.
– Откровенно говоря, не знаю. Колдуэлл молод и усерден; но он всегда какой-то нервный, к тому же он – заика. Возможно, конечно, в его словах есть какая-то доля правды. С другой стороны, О’Рурк все отрицает, не так ли?
Он записал что-то в свой блокнот.
– Я переговорю с Руисом, если хотите. Может быть, Колдуэллу стоит отдохнуть.
Когда вечером я встретился с Колдуэллом, он показался мне более спокойным. Он был не один, его сопровождали двое полицейских и фотограф. Интересно, известно ли было О’Рурку о них. Думаю, он не пришел бы в восторг, узнав, что они помогают Колдуэллу собирать данные против него.
Было облачно, но тепло. Скопище лачуг походило на съемочную площадку какого-то неореалистического фильма. Нас встретила атмосфера молчаливой враждебности. Если бы мы шли поодиночке, нас бы наверняка забросали гнилыми фруктами.
Колдуэлл по-хозяйски нес впереди фонарь. Мы проходили мимо участка взрыхленной земли, где, очевидно, можно было что-то выращивать. Он направил луч света вниз.
– Взгляните!
Я увидел какое-то растение.
– Это г-гашиш, – произнес Колдуэлл. – Из н-него получают марихуану, – с торжеством выговорил он. – Вы в-видите, Хаклют?
Я не удивился. Практически ничто из того, что показывал мне Колдуэлл, не было для меня внове. Мы видели лачуги, где спали семьи по пять-шесть человек. Колдуэлл явно хотел, чтобы я отнесся к этому осуждающе. У одной из хижин он остановился и повернулся ко мне, призывая к тишине.
– Тут живет проститутка, – доверительно прошептал он. – Их з-здесь д-десятки!
– Их везде полно! – раздраженно отозвался я.
Пока что самой большой неожиданностью для меня было его спокойствие и, если хотите, самоуверенность.
Он подошел ближе и распахнул дверь лачуги. Луч фонаря осветил пустое помещение.
– Ушла в поисках очередного клиента, – проговорил он все так же тихо и испытующе посмотрел на меня, ожидая моей реакции.
Постепенно уверенность начала покидать его.
– Послушайте, Колдуэлл, – сказал я предельно мягко. – То же самое вы обнаружите в любом большом городе, где царит нищета. Вам не искоренить этого пока, как не удавалось это сделать и до вас. Боюсь, вы не доказали ничего нового.
Он высокомерно выпрямился.
– Ошибкой было то, что нас сюда пришло так много, – он даже перестал на минуту заикаться.
– Извините, Хаклют, – добавил он некоторое время спустя. – Мне следовало п-показать вам. ч-что происходит у Сигейраса, однако п-появляться там опасно.
Мы молча вернулись к машинам. Колдуэлл что-то бурчал себе под нос, когда мы остановились. Я попросил его повторить.
– Я с-сказал, что Мендоса з-знал и описал все в-в одной из с-своих книг. Все т-точно так, к-как я сам видел. К-кто это п-покрывает? Кто? Почему? Мы д-должны в-выяснить, Хаклют!
– Скажите наконец, – спросил я, глубоко вздохнув, – какие из пороков вы видели сами, а что почерпнули из рассказов Фелипе Мендосы?
Он с достоинством вскинул голову.
– З-заявляю вам, что я в-видел все с-сам! – выдавил он сквозь зубы.
– Ладно. – Я окончательно потерял терпение. – Что касается меня, то с полным основанием могу заявить: это одно из самых благочестивых мест, которые я когда-либо видел. До свидания!
Я пошел к своей машине, кипя от злости и чувствуя, как он обиженно смотрит мне вслед.
Как бы то ни было, Колдуэлл сумел найти аудиторию, поверившую его измышлениям.
Одним из первых в драку ввязался епископ Крус. Выступая перед студентами теологического факультета университета, он заявил, что Сигейрас просто-напросто состоит в родстве с самим сатаной и что его трущобы открывают прямую дорогу в ад.
Он, по-видимому, сам не ожидал реакции, которую вызвало его выступление.
Не скрывая удивления, но приняв на веру слова епископа, авторитет которого для них был весьма велик, простодушные обитатели трущоб пришли в смятение от того страшного греха, в котором пребывали, и, собрав свои нехитрые пожитки и скот, перебрались к дороге, которая вела в Пуэрто-Хоакин, где основали новое нагромождение лачуг. Полиции и национальным гвардейцам потребовалось двое суток, чтобы водворить их обратно. Причем действия полиции не отличались особой вежливостью. Некоторые прямо обвиняли О’Рурка, однако он, не обращая внимания на нападки, в свою очередь продолжал атаковать Колдуэлла. Говорили также, что генерал Молинас наотрез отказался посылать регулярные войска против новых поселенцев, и на заседаниях кабинета по этому поводу разгорелись жаркие баталии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
