не такой мерзлой. Копать могилу в лесу в феврале – нелегкое дело, но, начав утром, к вечеру я справилась. Потом сожгла землянку и, убедившись, что пожар погас полностью, отправилась на свое последнее задание, потому что теперь я должна была отомстить Кондору еще и за Жало.
Я тряслась от страха все время, пока летела ночным рейсом до столицы, и сумела расслабиться лишь, когда спустилась с трапа на землю. Потому что в аэропорту меня встречал Касьян Корнеев с огромным букетом роз, и отступать было некуда.
Посмотреть в его глаза – все равно, что сунуть руку в ведро с водой. Вода – это Адский Кондор. Когда высунешь руку из ведра, с водой ничего не случится, она останется такой же, какой была. А вот рука станет мокрой.
Я сглотнула и приняла цветы, с трудом подавив желание спрятать в них лицо. Мне казалось, что Касьян, взглянув мне в глаза, узнает о всех моих замыслах. В то, что он не человек, не верилось до сих пор. Все происходило, как и рассказывала Жало. С каждой новой встречей моя привязанность к Сердцееду Адскому Кондору росла, и мысль о том, что предстоит сделать, вызывала во мне только ужас.
После встречи с Касьяном я была готова поверить всему, что угодно. И даже в то, что я ведьма.
– Проголодалась? – спросил Касьян, заботливо усаживая меня на пассажирское сиденье своего черно-белого Бугатти. Любила семья Корнеевых эти машины, я же всегда обожала практичные японские внедорожники. Впрочем, я промолчала. Говорить о своих вкусах с Сердцеедом казалось опасным занятием.
Разумеется, мое мнение Адскому Кондору было неинтересно, потому что мы все равно поехали в ресторан. Я не возражала. Я готовилась.
Расцветало утро, бесснежный февраль не красил столицу, однако ко дню влюбленных ушлые коммерсанты нарядили витрины красными сердечками, которые гармонично сочетались с общей серостью, разбавляя городскую унылость. На каждом углу торговали шоколадными конфетами и предлагали горячий кофе. Я бы не отказалась от плитки шоколада – исключительно горького, но Касьян торопился, буквально проволочив меня за руку мимо ларьков с конфетами. А так хотелось остановиться, чтобы… собраться с мыслями и подумать, есть ли у меня силы на все остальное. Потом я вспомнила его пунктик на времени и дисциплине и расслабилась, позволив себе плыть по течению.
Река под названием Касьян увлекла меня в уютный ресторанчик в подвальном помещении, где нас ждал столик со свечами и живая музыка. Молодой мужчина проникновенно играл на скрипке. Я уже ничему не удивлялась. Помнила и нашу с Касьяном игру в карты на раздевание, и свадьбу…
– Как сердце, зажило? – это были мои первые слова и дались они с трудом. Жало была права. Рядом с Касьяном терялось самообладание. Хотелось растечься лужицей и позволить ему решать – соберусь я во что-то новое, или пусть меня растопит под солнцем.
– Забудем, я был не прав, – улыбнулся Касьян и потер на груди место, куда вонзился мой нож. Я ведь знала, что попала в сердце, но он, конечно, скажет, что промахнулась.
– Мне требуется какое-то время на восстановление, но, в целом, я быстро заживаю. Конечно, надо было дать тебе время, а я сразу к алтарю потащил. Неудивительно, что ты разозлилась. Да еще и притворился, будто это репетиция, хотя церемония была настоящей. Мы расписались. Кстати, я тебе забыл отдать кольцо, дорогая жена. Северина Корнеева – по мне, так звучит замечательно. Уж лучше, чем Ромова.
Сглотнув, я уставилась на золотое кольцо без каких-либо лишних украшений, которое он вытащил из кармана. Очень просто, без всяких пышных фраз и преклоненных коленей. Да и саму новость о нашем браке Касьян сообщил настолько заурядно, будто обсуждал проблему с парковкой у высотного дома. У него на пальце сверкало такое же кольцо.
Не дожидаясь, пока я что-то предприму, Касьян схватил мою руку и натянул мне на палец украшение. Ощущения были такие же, когда на мне затягивали корсет. Дышать стало труднее, хотя кольцо подошло идеально.
– Оправдаться могу лишь делами, – пожал плечами Касьян. – Их свалилось слишком много. У нас было собрание акционеров, потом мы подписывали контракты с новыми партнерами, да еще болезнь моя разгулялась, пришлось пережидать приступы, чтобы никому не навредить. Но мне выписали новые таблетки, и тебе ничего не грозит. Знаю, ты жутко злишься на меня, лесная фея. Во-первых, я оставил тебя без первой брачной ночи, а во-вторых, без медового месяца. Поверь, я возмещу все, что должен, в стократном размере.
Я едва не закашлялась, до того фантазия разгулялась. Даже на лбу капельки пота выступили. Между тем, Касьян сделал заказ – и за меня тоже. Какие-то морепродукты, вино, деликатесный сыр – и ни грамма шоколада, а мне сейчас хотелось его больше всего.
– Но прежде, чем мы перейдем к обсуждению приятных деталей касательно нашего брака, я хочу сообщить тебе печальную новость. Леокардия умерла. Она была уже старой. Сердце не выдержало. Инфаркт. Ты ее знала плохо, но она бы тебе понравилась.
Я выдержала паузу, потом спросила:
– Ответь честно, ты – демон?
Касьян даже не улыбнулся.
– Нет, но я понимаю, с чем связан твой вопрос. У меня есть способности к реинкарнации, но это результат моих собственных опытов с некоторыми растениями, которые я привез из путешествия по Южной Америке. Видишь ли, я еще и ботаник. На самом деле, я искал средство исцеления от моего психического недуга, а нашел вот это – неожиданную побочку в виде реинкарнации. Я подумываю написать о моем изобретении статью и представить научным кругам, но времени на все не хватает. Я даже о жене забыл! Надеюсь, ты меня простишь, больше такого не повторится.
Я не верила ни одному его слову. Надо же было наплести такую гору лжи!
– Помнишь тех женщины, которые приехали в твой лесной домик накануне Нового года? От чего они умерли на самом деле?
Касьян вздохнул и накрыл мою руку своей ладонью. Она была холодной, но пальцы я не отдернула.
– Их расстреляли бандиты Егора, но еще раньше их убила болезнь. Все трое страдали неизлечимым пороком сердца. Им оставалось жить недолго. У меня есть фонд поддержки людей с сердечными заболеваниями. На одном из собраний фонда я с ними и познакомился. Знаю, ты хочешь спросить про свою бывшую сокамерницу Медведку и про ту девушку из Лесогорска. Им всем помогал мой фонд, потому что они тоже были больны. Я добился того, чтобы Медведку выпустили, ведь жить ей оставалось недолго. И Лена болела. В наш фонд обратился
