именно здесь она просила прощения у любимого за всю боль что причиняла по юношеской глупости и наваждению компании. Дело даже не в том, что она осознала, как тратит время в пустую и надо скорее поспешить в здание. Просто сидение было окрашено.
«Потом, видать, покачаюсь»
Она набрала его квартиру и присела около двери на ступенях в ожидании. Мало кто с раннего утра бы быстро ответил в четыре утра, ты скорее смиришься с тем что вынужден спать под аккомпанемент, чем вылезешь из мягкого и тёплого одеяла, которое обнимает тебя, как кокон.
– Кто там? Голос был с шипением, однако человек по ту сторону звучал слишком бодро.
– Ты не хочешь обматерить меня в третий раз, пока я снаружи?
– Эрант?
– Да…
– Почему в третий?
– После нашего расставания, три мгновения назад и прямо сейчас.
– Тогда только два, я не спал.
– Пустишь?
– Нет.
– Пожалуйста, мне нужно позвонить, а телефона нет рядом.
– Это же до какой степени ты нажралась?
– Я не пила, почти… Андрей он…
– Не хочу влезать в ваши отношения.
– Я боюсь, что он меня убьёт!
– Оу… мои соболезнования…
– Просто посмотри на меня, и ты поймёшь, что это не шутка.
Раздался пронзительный, режущий уши писк из динамика, а после гул кабины лифта.
– Вот, блять. – юноша хоть и не испытывал привязанности к подруге, но сейчас его сердце ёкнуло, видеть человека с кровоточащими ногами в домашнем халате, окоченевшего и изнурённого, а также с потерянностью и ужасом на лице. Он начал ловить мысли, но они как воздух через сито пропускались, не оставляя ничего, кроме пустого раскрытого рта. Посилившись, он лишь отшагнул назад дёрнул круглую ручку шкафа и небрежно подкинул гостье, первое найденное на ощупь полотенце.
– Проходи и сразу в ванную, там аптечка в среднем ящике, разберёшься. Как закончишь – на кухню.
– Спасибо – в области сердца словно кот прилёг, стало тяжело, но приятно. Она прошла по тёмному коридору и робко, наслаждаясь, вдохнула знакомый запах. Виктор жил экономно, так что из мебели у него были только один узкий невысокий шкаф, в комнате, куда сейчас можно было заглянуть, пустело пространство, заправленная кровать, которой служил одиноко лежащий на полу матрац. Рядом был стол без излишеств с простеньким стационарным компьютером. Серые стены и серый пол были четко разделены чёрным плинтусом, без штор комната словно описывала самого Виктора. Наверное, поэтому он не любил гостей. Здесь была его территория, на которую нельзя ступать так просто. Простая и ясная без двусмысленностей и мягких граней.
– Я сгоняю до круглосуточного пока, что хочешь есть?
– Он тут был? Сразу бы меня отправил туда – нелепо посмеялась девушка, её давно не было в этом районе – Я не голодна, но если хочешь угощать, возьми мне воды.
Парень молча вышел, заперев за собой дверь. Он бы не хотел проблем с Андреем, но просить того, кого когда-то любил и кому больше не куда податься было бы слишком эгоистично. Или же он ничего не чувствовал и это было проявление русской души, что хочет каждого приютить, напоить чаем с пряниками, как ты то ни было, утром он отпустит бывшую домой на такси, но сейчас нужно позаботиться о психическом и физическом состоянии Эрант.
– Воды не было, будешь чай и кашу.
– Меня могли убить, ком в горло не идёт – на отрез отказывалась брюнетка.
– Тогда расскажи, что случилось может станет легче.
– Разве я не прерываю твои важные саморазвитейские штучки? Я видела на компе, ты смотрел какой-то занудный урок по каким-то умным штукам.
– Будешь издеваться пойдёшь вон, я тебе помочь пытаюсь, дура – сказал юноша, но не выпустил из рук тарелку с едой.
– Прости. Я пришла к Андрею выпить, мы созванивались где-то в восемь, и мы просто мило выпивали и болтали за жизнь, что-то о планах, всякое разное… Я о прошлом рассказала, про тебя. Что-то на пьяную голову стало тяжело и я вывалила всё, что тогда делала, да бы он знал, какой я человек. – Девушка отвела взгляд в сторону и искала предмет, как можно дальше от Виктора, любой на чём можно осесть взглядом.
Ей правда было стыдно вспоминать ту историю… Те истории. Во времена средней школы она была частью одной из так называемых «компаний», в которой по сути лишь искала одобрения. В то время Виктор перешёл к ним в школу из-за переезда семьи и за счёт того, что не нашёл друзей, стал изгоем. Правда, он был красив уже тогда, и одна из девочек решила признаться в чувствах ему. Но получив отказ, как это бывает у детей начала капризничать, и испортила его и без того плачевное положение слухами, совершенно не разборчивые на обман, дети параллельных классов стали издеваться над мальчиком, и одной из ярых обидчиц и была его бывшая девушка, в поисках одобрения компании и по тому что так делали все, и по незнанию, и ещё с букетом нелепых оправданий, она даже была готова отрезать ему как-то ухо на уроке труда, но одна из учительниц вовремя подоспела. Разборки тогда были долгие и, не понеся никакой вины, девочка исчезла из его жизни, как и вся та школа. Но три года издевательств не прошли даром, и после этого он решил, что никогда не позволит кому-либо помыкать им. Никто в мире больше не должен сделать ему больно, и он добьётся того, что бы его обидчики страдали от осознания того, каких высот тот достиг. Может немного эта ярость и угасла ко времени поступления в университет, но он всё так же горел идеей добиться непревзойдённых результатов. Пара встретилась в старшей школе и совершенно не узнав обидчицу он начал с ней любовь. Та же в свою очередь не могла ни коим образом забыть настолько красивого юношу, из-за которой ей ещё много лет пришлось жить с чувством вины.
– Помнишь, как я тебе в прошлый раз призналась, что это я была «Мери с ножём»?
– Ты решила надавить мне на больное?
– Нет! – смущённо встрепенулась девушка – просто… как ты смог простить меня?
– Ты была моей девушкой, я же любил тебя вот и простил.
– Думаешь могу я простить тогда Андрея? Дело в том, что мы были на кухне и там я вспомнила, что хотела попробовать в тихую его шампунь уж сильно приятный запах.
– Это странно.
– Я же девушка, что поделать. Так вот, я, помыв голову, вернулась назад. И меня очень интересовала одна вещь. Пока журчала вода, мне мерещились звуки
