холодную войну. На ее длинные нравоучительные тирады все согласно кивали головами, но за спиной тут же поступали по-своему. Ее высмеивали в глаза и за глаза. Татьяна-третья едва ли понимала, что над ней в глаза смеются. Она хоть и проработала в стенах телецентра с момента его основания, была удивительно неграмотной технически и многих подколов Палны и товарищей оценить не могла просто по определению.
Но нервы потрепать Татьяна-третья умела, как никто другой. Она приносила свое холеное тело, драпированное в дорогие одежды, в какую-нибудь из аппаратных (ей не хватало только хлыстика в руках, чтобы стать совершенно похожей на надсмотрщика за неграми) и менторским тоном вопрошала, почему это у нас на столе лежат бутерброды и стоят чашки. Ответ «Мы едим» ее не удовлетворял. Есть в аппаратных было не положено. Но при нашем круглосуточном «плавающем» графике обеденного перерыва нам тоже положено не было — какую-нибудь работу могли дать в любой момент. Это не волновало Татьяну-третью. «Как хотите, а в аппаратной не ешьте?» — безапелляционно заявляла она. И кратковременные отлучки из аппаратной не приветствовались Татьяной-третьей — покидать аппаратную тоже было не положено. «Учите схемы?» — заявляла Татьяна-третья и туг же, подходя к схеме, пугала «цифру» с «аналогом». А еще она любила объявить кому-нибудь из новоприбывших сотрудников помоложе о том, что они, дескать, «глина» и из них надо «лепить».
Так что я сразу подключилась ко всеобщим военным действиям — не была я уже никакой «глиной», и «лепить» из меня было бесполезно.
— Вот черт? — возмущалась Пална. Пална в отличие от Татьяны-третьей была женщиной умной, а посему Татьяну-третью терпеть не могла. — Она хочет, чтобы мы тут сидели круглосуточно, не ели, не пили и не писали, я извиняюсь, а в перерывах между эфирами схемы изучали и в технике копались?
— А давайте по сотке сбросимся, — предлагала Верочка, тихая и вежливая девочка — микрофонный оператор, — пусть она месяц на работу не ходит. А мы бы отдохнули.
— Ну, это не метод? — возражал ей наш бледно-зеленый Тема. — Давайте лучше киллера наймем. Чтобы уж наверняка.
Вот таков был расклад в смене к моменту моего трудоустройства, вот такова была Татьяна-третья, которая и занималась приемом пресловутых экзаменов по технике безопасности.
Выглядело это следующим образом: раз в год, примерно в середине августа, инженерам выдавалась толстенькая такая папочка формата А4, в каком-то лохматом году отпечатанная вслепую на машинке. Было в папочке страниц около ста, и надпись на титульном листе гласила: «Техническая эксплуатация и технологическая безопасность (конспекты, вопросы и ответы)».
«Вопросы и ответы» были в своем роде замечательны. Мы садились в кружок, и один из нас вслух зачитывал всей аппаратной лучшие места из сего поучительнейшего документа. Меня как литератора, пусть и начинающего, многие формулировки приводили в полный восторг — сама я так написать никогда бы не смогла, моя богатая фантазия была положена неведомыми авторами данной инструкции на обе лопатки. Да что там написать, я и повторить не могла, даже когда по несколько раз подряд прочитывала. А вопросы и ответы были такие:
— На какие электроустановки распространяются Правила технической эксплуатации? Какие электроустановки называются действующими?
Настоящие Правила (так вот и было написано — Правила, с большой буквы) распространяются на действующие электроустановки потребителей. Действующими электроустановками считаются такие установки или их участки, которые находятся под напряжением полностью или частично или на которые в любой момент может быть подано напряжение включением коммутационной аппаратуры.
Из этого, безусловно, следовало, что все электроустановки, которые действуют (могут действовать), считаются действующими.
— Что должен делать работник, обнаруживший нарушение Правил или заметивший неисправность электроустановки или средств защиты?
Каждый работник, заметивший нарушение настоящих Правил, а также обнаруживший неисправность электроустановки или средств защиты по технике безопасности, обязан немедленно сообщить об этом своему непосредственному начальнику, а в его отсутствие — вышестоящему руководству. В тех случаях, когда неисправность в электроустановке представляет явную опасность для окружающих людей или самой установки, неисправность может устранить работник, обнаруживший ее. Он обязан это сделать немедленно, а затем известить об этом непосредственного начальника. Устранение неисправности производится при строгом соблюдении Правил безопасности.
— В каких случаях производится внеочередная проверка знаний?
Лица, допустившие нарушения ПТЭ или ПТБ, должны подвергаться внеочередной проверке знаний. Внеочередная проверка знаний проводится также в следующих случаях:
— при неудовлетворительной оценке знаний в сроки, установленные квалификационной комиссией, но не ранее чем через 2 недели;
— при переводе на другую работу;
— при введении в действие новой редакции настоящих ПТЭ, ПТБ;
— по требованию вышестоящих организаций;
— по требованию органов Главгосэнергонадзора.
Вопросов было много, всех и не упомнишь, и они, со всеми своими жирными шрифтами и подчеркиваниями, проливали гораздо больше света на вопросы субординации, чем на сами Правила, хоть и удостоились «Правила» большой буквы.
Инженеры были людьми достаточно взрослыми, едва ли кто-нибудь из них стал бы разбирать включенную аппаратуру или полез пальцем в розетку. При современном уровне техники этого было вполне достаточно для того, чтобы с тобой на работе не случилось ничего криминального. Но даже старейшим сотрудникам, проработавшим в телецентре больше тридцати лет, приходилось ежегодно участвовать в этом странном спектакле.
Мы по одному заходили в комнату Татьяны-третьей, где на столе веером раскиданы были от руки написанные билеты. И приходилось тянуть билет (совсем как в институте), а потом с глазу на глаз отвечать на три вопроса, выписанных из пресловутой папки. И без того незавидное положение экзаменуемого усугублялось тем, что Татьяна-третья была женщиной старательной.
Что хуже дурака? Старательный дурак. А что хуже старательного дурака? Старательная дура. Так что сдать Татьяне-третьей этот нелепый экзамен можно было не иначе, как ответив на выписанные вопросы дословно. В противном случае Татьяна-третья нас не понимала и со словами «Поди-ка почитай еще!» гнала обратно в аппаратные.
В ее страсти к приему этих экзаменов было что-то религиозное, она впадала в экстаз, словно четки перебирая на столе белые, собственноручно исписанные листочки с вопросами, чтобы к основным трем выбрать еще несколько дополнительных.
По первому разу этот экзамен меня здорово позабавил.
У меня даже появился любимый вопрос под номером 51:
— Какими мерами обеспечивается предотвращение ошибочного включения коммутационных аппаратов при отсутствии в схеме предохранителей?
При отсутствии в схеме предохранителей предотвращение ошибочного включения коммутационной аппаратуры должно быть обеспечено такими мерами, как запирание рукояток и дверей шкафа, укрытие кнопок, установка между контактами изолирующих накладок и т. д.
«Запирание рукояток и дверей шкафа» меня окончательно доконало.
Еще был замечательный вопрос о дополнительных средствах защиты. Его любили все, он проходил вне конкуренции. Особенно волновала нас та часть
