– Я мигом, Павел Иванович! – говорит Митя. – Кого звать-то? Павел Иванович на минуту задумывается.
– Федюшу Прохора, трех сестричек Зотовых… Матвея хроменького… Танюшу – он назвал еще несколько имен. – Если кто еще попросится, то не зови совсем маленьких, им тяжело будет, далеко идти. Таких, что старше тебя, тоже не надо, это уж по другим соображениям.
Мите не нужно было долго объяснять все это: в прошлое лето на четырех таких «лесных пирах» побывал. Там дети хорошо друг друга узнали, сдружились. Он хлопнул дверью и исчез. Денщик Александр в это время беседовал с хозяйкой, спрашивал, какие есть неотложные нужды.
– Хорошо, передам, – кивал он головой на ее слова. – А пока вот небольшой гостинчик к празднику.
Он вынул из сумки несколько коробочек и кульков и положил на стол. Смущенная женщина поклонилась и перекрестилась, говоря:
– Спаси вас Господи… Дай Бог здоровья!
Потом Павел Иванович и его денщик навестили еще несколько бедных семей. Вернувшись домой, выпили наскоро чаю и отправились ко всенощной.
2
Погода в день Вознесения Господня была прекрасная – теплая, солнечная, благоуханная… Павел Иванович вышел после обедни из собора Иоанно-Предтеченского монастыря, где он всегда стоял у раки с мощами святители Варсонофия, и пошел через кремль к реке. Весело звучал праздничный колокольный звон. У моста он увидел Митю и нескольких мальчиков.
– Митя, мальчики, поздравляю вас с праздником Вознесения Господня! Были у обедни?
– Были, были! – отвечали отроки.
– Хорошо. Ждите остальных и идите в лес на нашу поляну. Ты, Митя, будь за старшего. А я привезу все, что нужно.
Спустя час Павел Иванович и его знакомый афонский иеромонах Афанасий сели в нагруженный припасами экипаж и поехали в лес. Денщик Александр ушел немного раньше – понес в узлах то, что не решился доверить экипажу расплещется, разобьется…
Чем ближе подъезжали к поляне, тем слышнее становились детские голоса. Дети не скучали. Искали ягоды, аукались, пели… Так и всегда бывало: Павел Иванович сначала давал им нагуляться и наиграться вволю. «Господи, – молился он, – не попусти им остаться без Тебя… Призри на них, бедных, поставь на путь спасения!»
На поляне, на яркой весенней траве, уже расстелено было нечто вроде длинного полотенца. Тут хлопотал Александр. Он взял благословение у о. Афанасия и начал выгружать припасы. Вот уже расставлены тарелки, горшочки, кружечки, ложки и вилки… Чего тут только не было! Но все самое простое: творог, сметана, холодная говядина, вареные овощи, яйца, хлеб… В кустах ожидал своей очереди довольно большой самовар. Около него сложено было всякое чайное угощение – пряники, сахар, варенье, конфеты. Александр улыбался, ему было очень приятно устраивать такое застолье. Посреди тарелок поставил он и два букета цветов.
Павел Иванович и отец Афанасий сидели на походных стульчиках, прислушиваясь к детским голосам, наслаждаясь весенними запахами леса, яркой зеленью, щебетанием птиц, приятной теплотой нежаркого дня. «Где-то сейчас мои сослуживцы? – думал Павел Иванович. – Да ясно где: в ресторанах, разных заведениях или дома за вином и картами… Как жаль, как жаль! Помоги им, Господи, перемениться». В тишине прозвучал задумчивый голос кукушки.
– Какая благодать! – сказал Павел Иванович. – Кажется, ничего прекраснее этого леса и не найти.
– Слава Господу! – отозвался отец Афанасий. – Это все Его… «Возвеселил мя еси в творении Твоем…» Остатки рая сладости… Каков же рай-то был?
– Уму непостижимо. Неужели эта чудная красота только остатки? Птицы поют – Господа славят… Сколько поэтов вдохновлялось природой: Тютчев… Фет…
– Не только. Глядя на красоту творения славили Бога великие Отцы наши – Златоуст… Ефрем Сирин… «Всё воспевает Бога и славит Его бессловесными гласами, и чрез меня приносит благодарение Богу», – сказал Григорий Богослов.
– Душа наслаждается всем, что тут видишь.
– Утешает Господь нас, грешных. Да вот и детки! Какие чудные, сколько веселья, радости!..
3
Дети, отроки и отроковицы от пяти-шести до десяти лет, одетые хотя и бедно, но чисто, наконец собрались на поляне, запыхавшиеся, веселые, с блестящими глазами.
– Стол готов! – провозгласил денщик Александр. – Благослови нам трапезу, отче!
И отец Афанасий благоговейно благословил все приготовленное. Тропарь пели все вместе: «Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, радость сотворивый учеником…»
– Не стесняйтесь, дети, берите все сами, сколько хотите, и помогайте маленьким, – сказал Александр. – А я сейчас и самовар раздую.
Когда подошла очередь чая и сладостей, Павел Иванович сказал:
– Дети! Если что хотите узнать, спрашивайте батюшку… Так, отец Афанасий?
– Так, так, – закивал головой монах.
После некоторого общего молчания Митя, покраснев, выпалил:
– Батюшка! Почему бедные – бедные?
– Да, по обычному мирскому представлению, – начал тихую речь отец Афанасий, – все вы – бедняки, чада людей неимущих… Многим, а может, и вашим родителям, кажется, что Господь обделил их, дав участь трудную, скудость во всем, множество печалей… Но так ли это, если судить по-нашему, по-православному?
Тут даже Павел Иванович поставил на землю свою кружку с чаем. «Ну-ка, – подумал он, – куда это клонит отец Афанасий?»
– Все дело в том, – продолжал батюшка, – что считать богатством, а что бедностью. На Святой горе Афон, да и в любом монастыре, подвизаются ради спасения души иноки, давшие обет добровольной нищеты – «Блаженны нищие духом…» У человека все от Бога – и вещественное, и духовное. И вот Господь велит искать духовного, прилепляться к Нему, принимать от Него все. Верный Господу человек не желает себе ничего, что не от Бога, ни даже самой жизни… Верному Господь дает необходимое. Посмотрите, что вы, бедные дети, имеете. У вас верующие родители. У вас есть Церковь. Веру и Церковь отнимет ли кто? Не завидуйте богачам, не знающим Христа. У них в карманах сор и в душе сор… Конечно, и богатый может стать праведником. Вспомним Филарета Милостивого или боярина Лукьяна Стрешнева… А такой богач, который нищему Лазарю в куске хлеба отказывал, – где он? Чего удостоился? Помните?
– Помним, помним, – раздалось несколько голосов.
Батюшка говорил не спеша. Дети слушали с большим вниманием. Митя думал: «Конечно, хорошо! Вот есть у нас и Павел Иванович, который всегда помогает нам… А уж эти "лесные пиры", как он их называет, разве не богатство для нас? И Господь… И как хорошо!..»
4
Вскоре дети совсем осмелели, и вопросы посыпались со всех сторон. И чего они только не спрашивали… «Дети, дети, – думал Павел Иванович, – хорошие, милые мои дети! Дай Бог вам чистой праведной жизни… Господи, убереги их от злых совратителей, поставь их твердо на путь спасения!»
Были вопросы об Афоне, о монашеской жизни, о молитве, о том, какие бывают чудеса. Отец Афанасий мог только подивиться тому, что видит у детей такой живой интерес к духовной жизни, какого часто не найдешь у взрослых мирян.
– Вот вы сейчас в лесу, дети, – сказал он. – Вы в доме, но в каком? Над головой не потолок, а небо, да такое яркое, синее… Стены блестят как изумруд… А ковер-то у нас под ногами какой… Вы в гостях, но у Кого? Кто скажет?
– У Бога! – раздалось сразу несколько голосов.
– Да, у Отца нашего. Дивной красоты дом! А до того, как согрешили Адам и Ева, он был еще более красивым, нам того и не представить, каким он был. Вы уж, конечно, не станете из озорства что-то портить в нем, ломать, жечь…
– Нет, нет, никогда!
– Будем беречь дом Отца своего.
На обратном пути, уже к вечеру, Павел Иванович предложил отцу Афанасию и детям посидеть на холмике у Казанки, не переходя моста. Так и сделали. На противоположном берегу реки, как некий древний и почти сказочный город, располагался кремль с его стенами, башнями, золотыми куполами и крестами… Солнце клонилось к закату. Река начинала поблескивать огненными струями, постепенно темнеющими… И в природе, и в душах детей был покой. Иной из них, может, и думал: «Вот оно, богатство-то! Господь-то с нами!»
НЕПОКОЛЕБИМЫЙ СТОЛП МОНАШЕСТВА
Оптинский старец схиархимандрит Варсонофий
(из Оптинского Патерика)
Расцвет Введенской Оптиной Пустыни, пришедшийся в основном на XIX, длился ровно сто лет – от основания Иоанно-Предтеченского Скита, где было положено начало Оптинскому старчеству, до закрытия монастыря в 1923 году. Два первых десятилетия XX века как бы собирают и напрягают все силы обители перед ее разрушением. Если в том столетии старчество передавалось от одного к другому – от старца к ученику, – то здесь возникает духовное сообщество: одновременно старчествуют отцы Иосиф, Варсонофий, Анатолий, Нектарий (хотя не все они числятся старцами официально).
Отец Варсонофий хотя и окончил свою жизнь еще в мирное время, но скорби, попущенные ему, были многообразны и тяжки: это был воин Христов, сраженный во время битвы и приявший едва ли не мученический венец. Он – предтеча тех мучеников, о которых предсказывал и которые явились на Руси всего через пять лет после его кончины. «Мы-то умрем, – говорил он одному своему ученику, – а вы будете участником и современником всех этих ужасов». Великие дары духовные получил от Господа преподобный Варсонофий, среди них – великое терпение скорбей.
