стелу Кодекса, чувствуя, как его снова зовёт назад Вселенная, что ему снова нужно возвращаться на свою боевое дежурство. Вечное дежурство…
— Еще… В ближайшее время троица Темных получит подкрепление. Равновесие нарушится. И мы должны быть готовы.
— Кто⁈ — напряженно выдохнул Мак, перебирая в голове тысячи имен.
— Не знаю… Но, знаю, что это будет испытание… мы выстоим… Не все… Но, выстоим…
Голос Первого затухал, взгляд рассеивался, и Мак понимал, что прямо сейчас его командир и старый друг возвращается обратно. В мир бесконечной боли, от которой он никак не хочет избавиться. Ведь он просто хочет оставаться человеком, чего бы ему это не стоило…
* * *
Трое суток, с боями, мы шли на восток. Ревел огонь, плавился металл, бесчисленное количество вылетов сделала наша авиация, утюжа боевые порядки противника, но люди есть люди, даже если они и сильные Одаренные.
Как я говорил, на трех остальных фронтах, было достаточно людей, чтобы отводить уставшие подразделения в тыл на отдых, а на их место вводить новые, свежие войска.
У нас такой возможности не было. Да, по плотности Одаренных, моя маленькая, но гордая армия кратно превосходила другие фронты, но всё же и у меня были люди разного возраста, разной силы и разной подготовки. И им требовался отдых.
Благо, мертвых генералов мы всех отловили и уничтожили. Кадавров разбили на части и сожгли. Псевдо-живые марионетки Морфея были поумнее мертвяков Неназываемого, оставшихся без руководства, но тоже не блистали умом.
Оставался один марш-бросок до бывшей столицы Драконов, при том, что мои Паладины и англо-американские войска уже подошли к нему вплотную, ожидая только нас. Причем, Годарт со своими войсками дойдет быстрее.
Марк Аврелий задержался, но ему и идти дальше было, однако наших трех группировок было достаточно, чтобы поставить жирную точку в этом противостоянии.
И я дал всем шесть часов на передышку. Мы разбили лагерь, с дирижаблей нам спустили всё необходимое для отдыха, расставив караулы, и мы завалились отдыхать, благо, враг, который никогда не уставал, быстро сваливал как раз в столицу.
Я сидел около костра, в одиночестве и машинально зачерпывал ложкой безвкусную кашу из банки, медленно ее пережевывая. Нет, каша была на самом деле вкусной! И даже очень! На одном из моих производств выпускали сухпайки для гвардейцев. Ну, как сухпайки? Данная конкретная гречневая каша с говядиной была в саморазогревающейся банке, которая, при открытии, подогревала блюдо до нужной температуры. И вкус был, поистине, божественным! Сама Аня контролировала качество.
Но, я не чувствовал вкуса. Я просчитывал варианты развития событий, и ни один мне не нравился. Мне бы очень хотелось закончить всё здесь и сейчас, но мне противостояли боги. Даже, если моим ребятам казалось, что победа близка, я чувствовал подвох.
Именно поэтому я сидел отдельно, не мешая людям отдыхать. Около большого костра собралась разношерстная компания. Катя, Хельга, Волгомир и Волк, Ингрид и Маша Долгорукова, ну и старшие офицеры моей гвардии со смехом слушали Сыклю, который в лицах описывал два прошедших дня.
В Ледяном дракончике умер гениальный стендапер. Он менял голос, кривлялся, и мастерски показывал сцены боя, в которых участвовал он лично — великий Ледяной Дракон!
Он, конечно же, подкрашивал, но прогресс был налицо. В обморок он не падал, а даже пару раз пыхнул ледяным пламенем, заморозив нежить. Поняв, что он нифига себе крутой, он повторил раз, а потом еще раз. Затем ему в задницу прилетел шар Скверны от ловкого лича, который внезапно появился на поле боя, но дракон особо не пострадал. В смысле, не пострадал физически, пострадала только его гордость. Тогда на помощь ему явился Мрак, а прямо сейчас в его рассказе именно Мрак нуждался в помощи, а Сыкля его, буквально, спас.
Сам Мрак сейчас лежал у ног Кати, подставив голову ей под руку и дремал, не слыша этого рассказчика. Хотя, зная Мрака, ему было бы пофиг.
Люди ели, веселились, но периодически, кто-то из них бросал слегка встревоженные взгляды в мою сторону. Как же мне хотелось бы получить доступ к Кодексу! Всё стало бы сильно проще!
Боги — есть боги. А их тут целых три. Стоит прийти хоть одному, и этому миру конец. Я, конечно же, качаюсь. Без ложной скромности, могу сказать, что я, скорее всего, побил рекорд прокачки. Да, я читер, и знаю, что и как делать, но не я такой — жизнь такая!
И всё равно недостаточно.
— Саша! — раздался в моем ухе встревоженный голос Андросова, и у меня очень неприятно ёкнуло сердце.
— Что? — быстро ответил я.
— Тебе надо это увидеть, — Андрей сглотнул, видимо, нервничая.
Я проглотил кашу, приоткрыл энергетический канал и Шнырька быстро скользнул в Тень, направляясь к столице Драконов. И то, что я увидел, мне совсем-совсем не понравилось!
Я вскочил на ноги, банка со звоном покатилась по камням, разговоры враз стихли, и все, как один, повернули головы в мою сторону. Все с разными эмоциями, кто с усталостью, кто с предвкушением, кто с раздражением, но у всех на лицах читался вопрос.
— Скоро буду, — коротко сказал я, и ушел в Тень.
Примерно через полчаса я проявился около городских стен бывшей столицы бывших Драконов.
— Нет… Ну нет… Ну нет же!!! — в ярости я сжал кулаки, глядя картину перед собой.
Весь город был закрыт божественным щитом. Это было само по себе неприятно, но хуже было другое. По гладкому куполу бегали разноцветные искорки. Ядовито-зеленые — Скверны, желто-коричневые — Морфея, и оранжевые — Мудрейшего. Эти твари решили войти в «Слияние». Похоже, я допек их больше, чем я думал.
Дело в том, что в таком состоянии у них открывается сознание друг перед другом. А ведь всем известно, что сразу после личной силы, боги ценят свои секреты. И прямо сейчас у них не осталось друг перед другом секретов.
А еще это значит то, что канал энергии у них сейчас один на всех. И, возможно, его хватит, чтобы переслать сюда одного из них во всей своей силе.
Этого я не смогу проверить, ведь божественный щит — это божественный щит, а это значит, что внутрь хода мне нет. Можно было бы достать его изнутри, но для этого надо находиться в мирах этих богов. А как туда попасть?
— Сука! Сука! Сука!!! — я заскрежетал зубами, чувствуя своё бессилие, и при этом моя чуйка просто орала благим матом. Рано или поздно сюда
