«Я действительно не знаю, как сложится моя жизнь без тебя. Наверное, теперь, чувствуя, что ты никогда меня не простишь и не захочешь видеть, я обречен мерить свое существование бесконечной сменой бессмысленных серых суток. Я призрак, потерявший надежду стать человеком. Я не прошу тебя о прощении, я только хочу, чтобы ты знала: я не играл с тобой в любовь. Я играл в святость с твоим отцом, да и вообще я много играл на сцене. Но с тобой я был честен. Я действительно тебя любил. Я и сейчас тебя люблю. И я буду тебя любить вечно. До смерти и после нее».
Не знаю, как отнестись к таким признаниям. С недавних пор обороты речи, связанные со словами «вечность», «до и после смерти», меня настораживают. Я не доверяю им. Но я тоже не знаю, как сложится моя жизнь без Павла. Может быть, и я тоже обречена на череду серых суток. Во всяком случае, пока солнечных бликов в своей жизни я так и не заметила. Мое сердце разрывается. Я люблю Павла. Люблю его и ненавижу. Люблю и знаю, что буду ненавидеть еще очень долго. Смогу ли я его простить? Можно ли простить человека, лишившего тебя отца, семьи, дома? Пусть и из благих побуждений. Я не могу простить того водителя, с машины которого на мою маму упала каменная плита, хотя он в том был совсем не повинен. Но простить его я не могу.
А в нашей семье все более или менее наладилось. Виола со скрипом возглавляет холдинг, который сильно обмельчал и приносит дохода меньше раз в сто, чем мог бы. Но на жизнь, как вы понимаете, хватает. Она плачется все время, что ей невыносимо тяжело, и тоже разыскивает отца, и тоже пока безуспешно.
Виктория вернулась в Техас. Она организовала собственный журнал — толстый и очень авторитетный в кругах искусства. И очень горда своим детищем.
О судьбе Сергея Коновалова я ничего не знаю. Скорее всего, он продолжил обучение в Оксфорде, а может быть, уже и закончил его. Его связь с Викторией да и с нашей семьей прервалась.
Лидка вернулась к своему мужу. Тот, в свою очередь, вернулся на сцену. Эту лживую парочку я особенно ненавижу. Уж кто-кто, а Лидка вряд ли ввязалась в историю с призраком из благих побуждений. Скорее всего, искала острых ощущений для своей истеричной натуры.
Вован Паршин отделался легким испугом, хотя ожидал репрессий. Теперь он купил квартиру в Амстердаме и живет в ней с каким-то очередным своим дружком, кажется, модельером женского белья. Как подумаю, что мою пижаму создавали его руки, так неизменно тянет в душ. Простите мой сексуальный шовинизм, но знакомство с Паршиным вызвало у меня особое отношение к сексуальным меньшинствам.
Разумеется, уголовным делам, случившимся в нашем доме, не только не дали хода, о них даже в газеты информация не просочилась. Это и понятно. Капитан Синичкин теперь служит не на Петровке, как то пророчил ему папа, а на Лубянке. Он уже большой человек, в чине полковника. А вот о майоре Ляпове я ничего не слышала. Похоже, он уволился из органов и прозябает где-то на гражданке, как у нас говорят. Хотя вряд ли прозябает на гражданке в России. Скорее всего, приютился где-нибудь за рубежом и молится богу, чтобы не попасть на глаза Синичкину, потому что последний расстался с ним враждебно.
Чем же закончить свою историю? Пожалуй, сегодняшним днем и закончу. Неделю назад я переехала в Патан. До этого я три дня жила в отеле Катманду, но жизнь в этом городе показалась мне невозможной из-за грязи и ужасного зловония на улицах. Не понимаю, почему Непал пользуется таким туристическим спросом. Я думала над этим, обходя одну помойную кучу за другой в самом центре Катманду у базарной площади. Делать тут абсолютно нечего, а храмы и горы на картинках смотрятся куда лучше, чем в действительности. Правда, попав в Патан, я переменила свое мнение — тут действительно очень красиво. Тут абсолютно иной мир, иная религия, иная культура. Тут меня посещают иные мысли. Тут я впервые задумалась о прощении и даже позвонила Виктории. Виоле пока почему-то не могу. Но в Непал меня привело вовсе не желание увидеть другую жизнь.
Каждое утро я выхожу из отеля с единственной надеждой. Я брожу по лабиринту наварского города до заката, ожидая, что вот-вот из-за поворота покажется знакомая фигура. Почему-то я представляю отца в белом льняном костюме, с тросточкой, с такой, с которыми ходили джентльмены начала века. Мне часто вспоминаются слова Павла о том, что жизнь нелепа и непредсказуема. Жизнь нелогична. Жизнь — это лабиринт. Но я все хожу по этому лабиринту в надежде постичь скрытую в нем логику. Я хожу по лабиринту. Значит, я живу. Или мне это по-прежнему только кажется?
ОБ АВТОРЕ
Анна Михалева окончила Высшие режиссерские курсы. С 1995 года — редактор ток-шоу "Я сама". За годы работы она пришла к выводу, что нет ничего интереснее, чем история, рассказанная женщиной. Потому что жизнь ее порой похожа на самый настоящий детектив. Анна Михалева пишет о женщинах, но не только для них. Вполне возможно, что ее детективы помогут мужчинам понять кое-что о прекрасной половине человечества.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Примечания
1
Это невозможно! (англ.).
2
Перестань нервничать! Это неразумно (англ.).
3
Кто такой этот Павел? Почему все наши беды начались с его появления в вашем доме? (англ.).
4
Вздор! Твоя ревность…(англ.).
5
Сладкий парень! (англ.).
6
Если вам угодно, я буду говорить с вами по-английски… (англ.).
7
Мы говорили о мистере Важная персона. Он представляет для тебя интерес, не так ли? (англ.).
