- С чего ты решил, что он первый? – Забавляюсь реакцией малышки Ники. У неё на лбу всё написано. Сомневаюсь, что она брала в рот у хорошего мальчика Альфи Краммера. Мысль о Макароннике вызывает гнев. Он трогал её, касался и делал непозволительное. Больше он не прикоснётся к Нике. Не хочу, чтобы вообще хоть кто-то касался.
Укладываю её обратно на кровать, раздвигая ноги и грубо проникая пальцами в тугую пещерку. Глаза девочки закатываются от удовольствия. Такая тугая, почти девственная. Чёртов Краммер. Нужно приказать ему сломать ноги и отрезать член.
Ловлю губы и целую, приникаю языком, заставляя замолкнуть Нику.
Она отвечает на поцелуй и благодарно принимает ласки. Ника ластится как кошка. Сама идёт в мои руки. Ненасытная. Голодная. Её саму трясёт от лихорадочного возбуждения.
Тело сладкой булочки начинает содрогаться от оргазма. Пока она такая разнеженная и ласковая, я мягко раздвигаю девичьи ножки. Не могу больше сдерживаться, проникаю в тугую дырочку одним рывком.
Невыносимо узкая, тесно обхватывающая член, Ника – самый тяжёлый наркотик в Риме.
Она вскрикивает, хватается за плечи как за спасательный круг, притягивая к себе ближе. Утыкается носом как ребёнок в подмышку, пытаясь найти утешение. В этот момент я ощущаю её ранимость, она отпускает маску и демонстрирует себя настоящую – маленькую, нежную девочку.
Замираю. Тело охватывает восторг, желание продолжить движение и… шок. Я отчётливо почувствовал преграду. Тонкую, не способную меня остановить. Но всё же.
Ника всхлипывала подо мной. Маленькая обманщица и взрослый идиот.
- Какого хрена? – Я в таком шоке, что не сразу до меня доходит, что я сжал ей горло. Непроизвольно ухватился. Теперь, меня охватывает жуткое разочарование и злость на самого себя. - Вы что с кучеряшкой Сью только за руки держались? Как Вы спали то блядь вместе всё это время, Принцесса?
Стоило предупредить, что она девственница.
Хотя, остановило бы меня это? Теперь я уже не знаю ответа.
Заставляю себя выйти из неё, спрятать член и осмотреть малышку. Я был слишком груб в её первый раз, мог повредить что-нибудь. У меня нет медицинского образования, я не могу заглянуть внутрь, но внешне всё кажется целым. Критичного ничего нет.
Блядь.
Глядя на мокрое влагалище, хочется уложить её обратно и закончить начатое. Страшное уже случилось, так какой смысл останавливаться?
Ника выглядит напуганной и потерянной, обычная бравада улетучивается. Передо мной остаётся напуганная девочка, не понимающая, что ей делать и как вести себя дальше со мной. Не самый лучший первый раз, я всё испортил. Она, кстати, тоже к этому приложила руку, нужно было признаться, что она водит Краммера за нос и не даёт ему.
- Одевайся и проваливай. Сейчас же. – Говорю жёстко, не оставляя места для споров. Ей нужно привести себя в порядок и отравиться домой, пока мы не наделали новых глупостей. Ника сползает с кровати, натягивает платье и уходит в душ. При виде бледной, дрожащей малышки у меня сводит внутренности. Маленькая моя, что я сделал?
Её должен срочно осмотреть врач, гинеколог должен убедиться в отсутствии внутренних разрывов. Сама Ника не поедет, не в том состоянии, отправить её с кем-то из своих людей я не смогу – сбежит. Сам тоже не повезу, по дороге мы поубиваем друг друга и кто-нибудь может заметить нас.
Слышу всхлипы за стеной. Чёрт.
Решение принимаю моментальное. Набираю номер Зейда. За ошибки нужно уметь платить, с ним поговорю сам позже. Сейчас он должен незаметно от всех отвезти дочь в больницу. Ника возненавидит меня за это, Зейд не погладит её по голове, но это лучше, чем она попадётся к кому-то на глаза в таком состоянии. О ней должны позаботиться.
- Не говори мне, что ты сейчас с моей дочерью. – глухой голос Сирийца заставляет меня нервно усмехнуться.
- Не скажу, если не хочешь. Номер 508. Забери её и отвези в больницу на осмотр. Машину можешь подогнать к чёрному выходу, мы перекроем движение, чтобы Вам никто не помешал уехать. Мои люди отключат камеры и позаботятся, чтобы никто из гостей не зашёл на эту сторону гостиницы. Вас никто не увидит. Поторопись.
- Демид…
- Завтра встретимся и обсудим всё в гостинице. Буду ждать тебя после трёх.
Разговор будет не из приятных. Да и Ника точно не обрадуется появлению своего отца. Но лучше в его руках, чем попасться журналистам в таком состоянии.
- Прости меня, Малыш. – бросаю в пустоту и выхожу из номера.
ХХХ
Накрываю ладонями виски. Кто-то стучит по ним молотком. Дико неприятно и больно.
Морщусь, накрываю голову подушкой, желая прекратить пытку.
- Дэм! – рявкает отец над ухом, выливая на меня холодную воду. Приходится открыть слипшиеся глаза. Он стоит прямо надо мной, прожигая дыру красными глазами. От исходящего от него жара становится не по себе. – Ты разочаровываешь меня, сын!
Не открытие. Не в первый раз не оправдываю надежды.
- Откуда ты здесь? – Сколько времени уже? Сколько я спал? Чёртов кальян с магической травой. Мало что помню со вчерашнего дня.
Сажусь на кровати и смотрю на отца, пребывающего в бешенстве, пытаясь понять, когда он прилетел и почему такой злой. Смотрит на мою шею, прикидывая как придушить лучше всего.
- У меня сегодня встреча с Зейдом после трёх. – Вспоминаю про встречу при виде настенных часов. Нужно собираться. Постепенно ко мне возвращаются все воспоминания о событиях вчерашнего дня, раздражая рецепторы и медленно убивая меня.
Хватаюсь за голову, сжимаю её, наклоняясь низко, пытаясь спрятать между колен.
Нет. Нет. Нет.
- Я уже встретился с Зейдом. Мы всё решили. – Надеюсь, они договорились о моей казни. С удовольствием отброшу копыта. – Назначили дату свадьбы.
Что? Поднимаю голову, кажется, у меня слуховые галлюцинации.
- Что слышал, Демид. Ты лишил невинности девочку из хорошей семьи, пришлось побеседовать со всеми журналистами Италии, пытаясь остановить утечку новостей. Они как-то раздобыли пикантные фотографии с вашим участием. – Он бросается в меня снимками в плохом качестве. Ловлю их, пытаясь рассмотреть детали. Нас сфотографировали в коридоре в плохом освещении. Моего лица не видно, но вот Нику узнать можно сразу же. Слишком яркая звездочка.
- Кто сделал эти фото?
- Это единственное, что тебя волнует сейчас?
- Хочу оторвать руки тому, кто сделал это фото. – Поднимаюсь на ноги. Тело ломит. Теперь никаких кальянов. Я действительно хотел поквитаться с тем, кто решился сделать фото, порочащее репутации Ники. – Жениться на Николетте Хегазу я не буду, мне стыдно, но не настолько, чтобы окольцевать себя. Давай я принесу свои извинения, на этом закроем тему.
Скрежет отцовских зубов бьёт по вискам.
- Дэм. – Ревёт он и хватает меня как ребёнка за ухо, прикладывает к стене до искр из глаз. Давненько я не видел его таким бешеным. – Твоё мнение в этом вопросе меня мало интересует.
- Я не могу жениться на девчонке. – Упрямо повторяю отцу, чувствую себя школьником, что обрюхатил одноклассницу. – Я женат. Я вдовец. Новые отношения меня не интересуют.
- Правда? А почему ты не думал об этом, когда штаны расчехлял? – Он ударяет ладонью по красному уху, причиняя дискомфорт. Рычу. На моей памяти он впервые распускал руки, раньше отец никогда не поднимал на меня руку, а теперь прямо разошёлся. Метелит как пацана. – Ты женишься на девчонке Хегазу и будешь замечательным мужем.
Вот и расплата за пятиминутную слабость. Секса не было, последствия есть.
- Не хочу.
- А её хочешь? – Отец подаётся вперёд, хватая меня за грудь. – Если нет, то ладно, тогда Зейд выдаст замуж её за какого-нибудь местного министра. Не уверен, что он понравится девчонке, но лучше, чем ходить со статусом гулящей девчонки.
Вспыхиваю. Не позволю отдать министру.
- Что за средневековье? – Сбрасываю руки отца, сжимая ладони в кулаки.
- Это Италия, Демид. Итальянцы очень консервативные. – Шипит в ответ отец, толкая меня обратно к стенке. Жмурюсь, готовясь к новому удару. – А Сириец тем более. Мне нравится он и его дочь, очень хорошенькая, не даст тебе заскучать и забухать. Если будет не о чем говорить первое время, значит, трахайтесь. Со вторым уверен, у Вас не будет проблем.
