рассказы, обычай рядиться покойниками еще очень распространен по всему нашему Северу, и в том же Никольском уезде Вологодской губернии покойниками наряжается не только молодежь, но и женатые мужики, и притом по нескольку человек сразу, так что в избу для посиделок врывается иногда целая артель покойников. У всех из них в руках туго свитые жгуты, которыми они беспощадно хлещут приезжих парней и девиц из чужой деревни (гостьев). Достается, впрочем, и своим девицам, которым без лишних разговоров наклоняют голову и хлещут по спине до синяков.
Из числа других игр, представляющих собой зародыш младенческой комедии, необходимо указать на очень распространенную «игру в барина». Эта комедия носит, несомненно, сатирический характер, и происхождение ее восходит ко временам крепостного права. В избу для посиделок ряженые вводят человека необыкновенной толщины, в высокой шапке, с лицом, густо вымазанным сажей, и с длинным чубуком в руках. Это и есть «барин». Подле него суетятся казачок, подающий огонь для трубки, и кучер (он же бурмистр), гарцующий верхом на палочке и хлещущий бичом то палочку, то девок. Барин неповоротлив, глух и глуп, кучер, наоборот, хитрая бестия, хорошо знающая барские вкусы и барскую повадку. Барин усаживается и начинает ворчать и ругаться, а кучер подобострастно вертится около и поминутно спрашивает: «Что прикажете, барин-батюшка?» Самое представление начинается с того, что кучер, обращаясь к парням, спрашивает у них, не желает ли кто жениться, и приказывает спрашивать разрешение барина. Вслед за тем один из парней приближается к барину, кланяется в ноги и говорит:
– Батюшка-барин, прикажи жениться.
– Что-о? Не слышу, – переспрашивает глухой барин.
– Жениться! – кричит во весь голос парень.
– Телиться?
– Жениться!
– Ягниться?..
– Жениться!
– А, жениться!.. Ну что ж, женись, женись, выбирай девку!
Парень выбирает девушку. Товарищи его подхватывают ее под руки и подводят к барину. Девушка, разумеется, всеми силами упирается и не идет. Тогда кучер бьет ее «шелепугой» (бичом) и кричит: «Благодари барина, целуй барина». Как только девушку подведут к барину, с него как рукой снимет прежнюю апатию и сонливость: он делается необыкновенно подвижен, оживлен, рассыпается мелким бесом и то лезет целовать и обнимать девушку, то делает полные непристойности жесты. Кучер же в это время помогает барину ухаживать и придерживает увертывающуюся от поцелуев девушку. Потом к барину подходит второй парень, который тоже испрашивает разрешения жениться, и так продолжается до тех пор, пока все не переженятся.
В некоторых местах эта сатирическая комедия представляется с различного рода вариантами, причем характерно, что комедия не застыла в раз и навсегда определенной форме, а подверглась целому ряду изменений, сообразно с новейшими изменениями в судьбе барина. Так, например, в ней нашло отражение и современное помещичье оскудение. По крайней мере, наш смоленский корреспондент свидетельствует, что в Юхновском уезде действующими лицами пародии являются промотавшийся помещик и его слуга-пройдоха. Пародия начинается монологом помещика, который жалуется на трудные времена и на то, что народ от рук отбился. Ему, барину, сейчас нужны деньги, он вчера дотла проигрался в карты, а староста между тем не несет оброка[104], хотя давно должен был бы явиться. От нетерпения барин наконец кличет слугу:
– Ванька новый!
– Чего изволите, барин голый?
– Что-о? Что ты сказал?
– Я говорю: чего изволите, мол, барин?
Барин посылает слугу в лавку набрать товару в долг. Но слуга возвращается и говорит:
– Не дает лавочник-то. Говорит: этакому шаромыжнику да в долг давать? Твой, говорит, барин больше ничего, как мазурик…
– Молчи, молчи, дурак! – прерывает барин расходившегося лакея.
Но лакей не унимается:
– Я что же-с, я молчу… А только лавочник говорит: этакому, говорит, жулику – и в долг? Сохрани меня боже… Ежели бы, говорит, порядочному господину – я с моим удовольствием, а твоему, говорит, беспартошному барину ни в жисть… Много, мол, развелось их нынче, рвани всякой…
Барин наконец не выдерживает и кидается на лакея с чубуком. Лакей убегает, и на его место является староста. Барин очень рад старосте, но боится прямо спросить про оброк и заводит разговор издалека, осведомляясь о деревенской жизни и о своем хозяйстве. Староста начинает с того, что на деревне все обстоит благополучно, и незаметно возбуждает у барина надежду на получение денег. Но как только эта надежда переходит в уверенность, староста докладывает, что хотя и все благополучно, но жеребец издох.
– Что? – кричит барин. – Мой жеребец?
– Ваш, батюшка-барин, ваш. И дом сгорел.
– Что-о? Мой дом?
– Ваш, сударь, ваш. И рожь уродилась такая, что сноп от снопа – столбовая верста, а копна от копны – целый день ходьбы.
Помещик подавлен всеми этими известиями, а староста не унимается и выкладывает все новые и новые беды, пока барин не прогоняет его.
Кончается пьеса тем, что к барину является кредитор и барин опрометью, без души улепетывает от него на улицу.
Эта пародия очень нравится крестьянам, так что актеров-любителей не только принимают с распростертыми объятиями, но угощают и дарят деньгами.
До сих пор мы останавливались преимущественно на таких играх и забавах крестьянской молодежи, которые рисуют святочные развлечения нашего народа с отрицательной стороны. Но есть, разумеется, много игр совершенно невинных, характеризующих лишь наивность и простоту деревенских нравов. Из таких игр можно указать, для образца, хотя бы следующие:
Игра в голосянку. – На посиделках какой-нибудь бойкий парень выходит на середину избы и громким голосом произносит:
Ну, давайте-ка, ребята,
Голосянку тянуть.
Кто не дотянет,
Того за волосы-ы-ы-ы-ы!..
И парень, а за ним и все другие начинают тянуть это «ы» до бесконечности. Посторонние же посетители (ребятишки и пожилые) всячески стараются рассмешить участвующих в игре и тем заставить прервать звук «ы». «Эй, ты, Егорко, лопнешь! – кричат они какому-нибудь парню. – Смотри, как шары-то (глаза) выпучил!» Окрики эти сопровождаются обыкновенно самым заразительным смехом, и потому Егорка, не удержавшись, в конце концов расхохочется и прервет звук «ы». Тогда на него наскакивает целая толпа и теребит за уши, за нос, за волосы. Азарт при этом бывает так велик, что теребят даже не участвовавшие в игре.
Почти такой же азарт вызывает игра в молчанку. Она состоит в том, что по команде «раз, два, три» все парни и девушки должны хранить самое серьезное молчание. Эта игра напоминает «фанты», потому что не выдержавшие молчания подвергаются какой-нибудь условленной каре, например: съесть пригоршню угля, поцеловать какую-нибудь старуху, позволить облить себя водой с ног до головы, бросить в рот горсть пепла, сходить на гумно и принести горсть соломы (последнее наказание считается одним из
