Несмотря на страх, пауни нахмурились от такой похвальбы. Сидящий же на троне весело рассмеялся:
— Крепок, силен. Его тщеславие придает ему храбрость, — сказал он сухопарому индейцу с гонгом. — Такой воин многое вынесет, Ксототл. Помести-ка его в последнюю камеру.
— А женщину, Повелитель Тумана? — спросил, низко кланяясь, Ксототл.
— Проводи ее в Золотые Покои, — распорядился Повелитель. С любопытством он взглянул на нефритовый топор, который положили на алтарь. — Да это же топор Гуара, вождя северян! — воскликнул он. — Гуар поклялся, что его топор когда-нибудь раскроит мне череп! Но он и все его племя умерли в своих вигвамах из шкур карибу много веков назад. Мне не хотелось бы вспоминать о тех временах! Оставьте топор на алтаре, уведите пленных! Сначала я поговорю с девушкой, а потом устроим развлечения, какие бывали во времена Золотых Царей!
Нас вывели из круглого зала и провели через ряд просторных помещений. Их заполняли прекрасные женщины, на которых не было ничего, кроме золотых украшений. Они с интересом разглядывали нас, а указывая на Кончиту, смеялись над ней сладким, тихим, злым смехом.
Мы оказались в длинном коридоре, куда выходило множество крепких дверей. Каждый раз, когда мы проходили мимо такой двери, ее открывали, и в камеру, куда она вела, бросали одного из воинов пауни. Я был последним, и, когда меня потащили в камеру, я увидел ужас в глазах прекрасной Кончиты. Ее тюремщики поволокли дальше. Я же остался лежать на полу со связанными сыромятным ремнем ногами. Ни еды, ни воды мне не дали.
Вскоре дверь моей темницы снова открылась, и, подняв взгляд, я увидел Повелителя Тумана, который смотрел на меня сверху вниз.
— Бедный дурачок! — пробормотал он. — Мне почти жаль тебя! Кровожадный зверь прерий, с гордостью рассказывающий о скальпах и убийствах. Дурак! Скоро ты будешь молить о смерти!
— Команч не кричит у столба пыток, — ответил я, и в глазах у меня все поплыло от ярости. Мои мышцы напряглись и вздулись. Сыромятные ремни врезались в тело, но выдержали. Повелитель Тумана рассмеялся и молча покинул камеру, закрыв за собой дверь. Снаружи задвинули засов.
Того, что случилось дальше, я не видел и узнал об этом намного позже. Ксототл отвел Кончиту по лестнице наверх, в комнату, где стены, пол и потолок были из золота. Там стояло золотое ложе, застеленное мехом каланов. Ксототл развязал девушку и мгновение разглядывал ее с горячим желанием в глазах. Потом, мрачно и неохотно отвернувшись, он вышел, заперев за собой дверь. Кончита осталась одна. Вскоре к ней явился Повелитель Тумана, закутанный в свою странную мантию из ярких перьев. Вслед за ним в комнату вполз гигантский змей.
Повелитель Тумана рассказал девушке, что был магом древнего-предревнего царства, которое пришло в упадок еще до того, как в него забрели варвары-толтеки. Он ушел далеко на север и основал собственное царство на этой унылой равнине, напустив вокруг колдовской туман. Одно из племен индейцев, живших в пуэбло, обратились к нему за помощью — их осадили пришельцы с севера. Поколдовав, Повелитель Тумана принес смерть северянам. Но колдун оставил их лежать в собственных вигвамах и сказал индейцам, что может вернуть их врагов к жизни, если пожелает. Под его жестокой властью племя вымирало, и ныне в живых осталось не больше сотни. Сам Повелитель Тумана бессмертным не был, но собирался прожить еще очень долго.
Потом Повелитель Тумана покинул девушку. Вслед за ним бесшумно уполз во всем послушный ему змей. Этот змей пожрал множество подданных зловещего колдуна…
Лежа в камере, я слышал, как воинов-пауни одного за другим вытаскивали из камер и волокли по коридору. Прошло много времени, прежде чем я услышал ужасный вопль. Какая же пытка могла вырвать такой крик из горла южного пауни? Мне не раз приходилось быть свидетелем того, как южане смеялись под ножами, когда с них снимали скальпы. Вот тогда во мне снова проснулся страх — не столько физический, сколько страх перед неизвестностью. Я боялся, что не выдержу пытки, закричу и тем самым навлеку позор на народ команчей. Я лежал и слушал крики пауни. Каждый воин кричал только один раз.
Тем временем Ксототл явился к Кончите с глазами, горящими от вожделения.
— Ты нежная и мягкая, — промямлил он. — Я устал от наших женщин.
Он крепко обнял девушку и вынудил ее опуститься на золотое ложе. Кончита не сопротивлялась, но кинжал, висевший на поясе Ксототла, неожиданно оказался у нее в руке. Она стремительно вонзила клинок в спину насильнику. И прежде чем Ксототл закричал, закрыла ему рот поцелуем. Упав с ним навзничь на постель, девушка снова и снова пронзала его тело, пока он не перестал шевелиться. Потом она выскользнула за дверь, прихватив по дороге лук, еще один нож и несколько стрел.
Мгновение спустя Кончита уже была в моей камере. Она склонилась надо мной. Ее большие глаза метали молнии.
— Быстро! — прошипела девушка. — Он убивает последнего из пауни! Докажи, что ты мужчина!
Нож был остер, клинок тонок, но сыромятный ремень крепок. Наконец девушка справилась с ним. Я вскочил на ноги — нож за поясом, лук и стрелы в руках.
Мы выбрались из камеры и осторожно пошли по коридору. Через некоторое время нам навстречу попался охранник. Бросив оружие, я схватил его за горло прежде, чем он успел закричать, и, повалив на пол, задушил.
Поднявшись по лестнице, мы оказались у дверей круглого зала. На пороге нас встретил гигантский змей, угрожающе свернувшийся в кольца при нашем приближении. Я поспешил всадить стрелу глубоко в глаз рептилии. Потом мы осторожно прошли мимо твари, корчившейся в предсмертной агонии.
Мы проникли в зал и увидели последнего пауни, умиравшего на алтаре в страшных муках. Когда Повелитель Тумана повернулся к нам, я пустил ему в грудь стрелу. Она отскочила, не причинив никакого вреда. Со второй стрелой произошло то же самое.
Отбросив лук, я бросился к врагу с ножом в руке. Мы покатились по залу, стараясь сжать друг друга в смертоносном захвате. Мне повезло, что он был в зале один — его челядь в страхе разбежалась.
Мой нож, как я ни старался, не смог пробить странную, облегающую тело одежду, которую носил колдун под мантией. А до горла или лица колдуна мне было не дотянуться. Наконец Повелитель Тумана отшвырнул меня в сторону и уже готов был пустить в ход свою магию, когда Кончита остановила его криком:
— Мертвые восстают из вигвамов северян. Они идут сюда!
— Ложь! — закричал колдун, но лицо его стало пепельным. — Они мертвы! Они не могут восстать!
Он метнулся к окну, а потом резко повернул назад, разгадав ловушку. Недалеко от меня лежал топор Гуара-северянина, могучее оружие иного века. Я успел схватить топор и, высоко занеся его, прыгнул вперед. Когда Повелитель Тумана снова повернулся ко мне, в его глазах вспыхнул страх. Топор разрубил ему череп, разбрызгав мозги по полу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
