овладел собой.
— Докладывайте все и насколько возможно подробнее, — сказал он. — Что вы сделали, чтобы найти Шварцбрука?
Обер-лейтенант неторопливо рассказал обо всем, что произошло на станции Зоссен.
— Таким образом, — закончил он, — я убежден, что в этой панике гауптман Шварцбрук, не дожидаясь меня, уехал в Берлин.
— Кто это может подтвердить? — Клетц переходил уже на тон допроса.
— Кондуктор четвертого вагона, затем раненый в госпитале и — наиболее категорически — господин Гарднер, адрес которого я могу вам представить. Либель подошел к столу и положил перед Клетцем листок из блокнота.
Клетц взял его и спросил:
— Ну, а что же вы предприняли дальше, обер-лейтенант?
Либель устало улыбнулся.
— Дальше, господин оберштурмбаннфюрер, дело времени. Видите ли, там у самой станции есть пост фольксштурма. Старичок фельдфебель и с десяток мальчишек, но они делают полезное дело, у них записаны все номера машин, которые проходят через их пост в Берлин. В интересующий нас отрезок времени прошло двенадцать машин. Семь из них я уже разыскал, но пока безрезультатно. Вы вызвали меня в тот момент, когда я уже почти нашел восьмую.
Мельтцер торжествующе посмотрел на Клетца. Ну что? Каковы люди абвера?!
— Должен вам сказать, — продолжал Либель, — что фотография или словесный портрет гауптмана значительно облегчили бы мне поиски, сэкономили бы время. Я бы показал фотографию водителям или мог бы им рассказать, как этот Шварцбрук выглядит.
— Я уже говорил вам, Либель, — голос Клетца снова обрел вкрадчивость, — что у нас нет его портрета. Я пытался найти здесь человека, который лично знаком с Шварцбруком, но и такого не оказалось. Он находился в ведении фронтовой разведки. Пробовали связаться с фронтом, но ведь сейчас такое время! — Клетц безнадежно махнул рукой. — Я прошу вас только учесть, что в нашем распоряжении остается часа три-четыре. По приказу генерала Кребса Шварцбрук должен вылететь не послезавтра, а сегодня ночью.
— Я думаю, что нам не следует ничего скрывать от нашего офицера, — сказал молчавший до сих пор Мельтцер, обращаясь к Клетцу. Тот молча кивнул головой. — Сегодня днем господин оберштурмбаннфюрер по ошибке доложил генералу Кребсу, что Шварцбрук уже в Берлине и благополучно отдыхает. Вы понимаете теперь всю сложность положения?
Либель вместо ответа вытянулся в струнку. Клетц тоже встал, одергивая на себе мундир.
— Я поеду на розыски с вами, Либель, — сказал он. — Я покажу вам, как нужно работать! Давайте сюда список номеров машин!
Обер-лейтенант натянуто улыбнулся и достал из кармана еще один листок из блокнота.
— Буду рад случаю поучиться у вас, господин оберштурмбаннфюрер. Прошу прощения, я только выпью стакан воды, у меня пересохло в горле.
Клетц и Мельтцер склонились над списком. Первые семь номеров в нем были вычеркнуты.
— Эти я уже проверил, — сказал Либель, заглядывая через плечо. — Никто из них капитана не видел.
— Кому принадлежат остальные пять?
— Этого я еще не выяснил.
Клетц посмотрел на Либеля с явным сожалением.
— Из вас, обер-лейтенант, никогда не вышло бы порядочного полицейского детектива. Вы брали по одной машине? Так вы будете искать капитана еще двое суток. Запомните, господа, — Клетц обращался уже и к Мельтцеру, — даже самый простой сыск не обходится без анализа!
Мельтцер кашлянул и отвернулся. А Либель с заинтересованным лицом присел к столу.
Клетц набрал номер телефона полицейского управления. Облокотившись на стол, Либель видел, как он записывал на листке фамилии и адреса владельцев машин. Либель с неподдельным интересом узнал, что первые две машины легковые, и одна из них принадлежит врачу, другая адвокату, затем в списке следовал грузовик, обслуживавший фирму «Братья Заукель», потом фургон из ресторана и кабаре «Медведь» и, наконец, грузовик компании «Нектар» (производство пищевых концентратов).
Поговорив с полицией, Клетц задумался.
— Может быть, нам все-таки подождать? — спросил Мельтцер. — Я думаю, к утру Шварцбрук появится.
— Во всяком случае, мы ничего не теряем, если попробуем, — отозвался Либель. — Господин оберштурмбаннфюрер имеет опыт в таких делах.
— Ну, в таком случае действуйте, господа, желаю успеха. — Мельтцер вышел.
Клетц оторвался от своих записей.
— Смотрите, Либель! — Лицо его разгорелось, он явно чувствовал себя в ударе. — Свидетели говорили о грузовике — значит, первые две машины не в счет.
— Это интересно, — сказал Либель.
— Анализируем дальше. — Клетц поднял палец. — Капитан едет в Берлин. Он приезжает, что-то задержало его. Что может задержать фронтового офицера в столице?
— Интрижка? — осторожно спросил Либель.
— Вы судите по себе!.. Куда мы должны сейчас ехать?
— В гараж фирмы «Братья Заукель». Так я думаю.
— К чертям собачьим! — Клетц вспылил. — Да у вас действительно нет ни грана здравого смысла и логики! Ведь, кажется, ясно, что настоящий фронтовик, попав в Берлин, прежде всего захочет комфорта. Капитану подвернулась машина из «Медведя». Едем туда! — приказал категорически Клетц. Он достал из ящика стола пистолет и принялся заряжать обойму.
— Вот хорошо, что вы мне напомнили, господин оберштурмбаннфюрер, мой фургон тоже нужно зарядить, то есть, я хотел сказать, заправить, в баке нет ни капли.
— Хорошо, только быстро!
Либель вышел. Не спеша он поднимался по ступенькам из бункера. На часах было одиннадцать. Он сел в машину и поехал к заправочной колонке.
Вернулся он только через сорок минут. У входа в бункер его ожидал Клетц. Он был раздражен.
— Почему вы так долго, Либель?!
— Пришлось разыскивать бензин, в нашей колонке нет, но мне все-таки удалось достать. Кроме того, надо было достать и масло.
Наконец Либель и Клетц выехали на темную и пустынную набережную Шпрее. Было уже без четверти двенадцать.
— Что вам говорили свидетели о внешности капитана? — спросил Клетц.
— Он, кажется, высокого роста, темные волосы, довольно молод. Затем, у него в руках черный портфель. Он не расстается с ним. Кстати, вас не смущает, господин оберштурмбаннфюрер, что Шварцбрук отправился сразу в такое людное место, как «Медведь», а как же конспирация?
— Фронтовику можно многое простить, Либель, вы забываете, что это боевой офицер. В конце концов он отправится в русский тыл. А это сложнее, чем заехать в «Медведь».
— Все-таки у меня мало надежды, — вздохнул Либель и повернул машину в темный переулок.
— Куда это вы? Нам нужно прямо, — сказал Клетц.
— Там закрыт проезд. Все эти проклятые бомбежки!
Только еще через час, после долгих блужданий по улицам, фургон Либеля остановился, наконец, у затемненного подъезда кабаре «Медведь».
Кабаре доживало свои последние ночи. Со следующей недели по приказу министра пропаганды Геббельса все кабаре и театры Берлина закрывались. Поэтому в тот вечер в «Медведе» было особенно людно.
Уже в вестибюле Либель отметил про себя, как преобразился Клетц. Куда делась его обычная медлительность? Ноздри перебитого носа бывшего сыщика расширились. Он был похож
