знать, что я не делал того, что ты думаешь.
— Мне все равно.
— А?
— Я не такой, как ты... Я никогда не задумывался о том, чего хотел, и просто плыл по течению. Я не двигаюсь вперед, потому что довольствуюсь тем что есть, сижу сложа руки и ною, не прилагая никаких усилий. Ты знаешь, чего хочешь, и стремишься к этому. Я восхищаюсь тобой за это, поэтому есть смысл, что ты планировал будущее и искал возможные квартиры…
— Дело в том, что я не искал, — говорит он.
— Нет? — Почему его слова сокрушают меня разочарованием?
Неужели, теперь я хочу жить с ним? Я отбрасываю эту мысль и говорю себе подумать об этом позже.
— Я искал для себя, — говорит Дэймон. — Срок аренды моей квартиры истекает в следующем месяце и — как мы оба знаем — я ненавижу свою конуру. Я попросил Стейси просмотреть несколько зданий рядом с твоей работой, но случайно отправил ей список, который составил, прежде чем ты сказал мне, что не хочешь жить со мной. Я не хочу принуждать тебя к чему то, если ты не готов, и поехал за тобой, чтобы сказать это. Я почти уверен, что сейчас у меня отношения с твоей квартирой. Прошлой ночью я произнес убийственную речь, надеясь, что ты слушаешь по другую сторону двери.
Я разразился смехом.
— Речь? Можно послушать?
— Нет. Это между мной и твоей дверью. Но там была куча извинений и унижений, и возможно тебе уже никогда не посчастливится увидеть эту мою сторону.
— Я относился к тебе так, словно ты Честити, но ты — не она. Ты бы не стал меня сдерживать и заставлять делать то, что мне не по душе. Прошлой ночью я был слишком взвинчен, чтобы рассуждать рационально, и переключился на «режим полета», потому что это моя автоматическая реакция на все. Но я не хочу убегать.
Дэймон улыбается так, что весь мир вокруг становится светлей.
— Ты поедешь со мной домой сейчас?
— Как ты сюда добрался? — Подойдя к окну, я выглядываю наружу и вижу Бивер.
— Одолжил машину у Ноа. Я бы добрался сюда раньше, но он решил прочитать мне лекцию о том, что я все испортил с парнем, который может мириться с моим дерьмом.
— Я нравлюсь Ноа больше, чем ты, — нараспев произношу я. — Когда тебе нужно вернуть машину?
Дэймон пожимает плечами.
— Не знаю. Он редко ей пользуется. Кому вообще нужна гребаная машина в Нью-Йорке?
— Когда у тебя выпускной?
— В среду.
Я улыбаюсь.
— Каковы шансы выпросить два выходных от «OTS»?
Дэймон тут же притворно кашляет.
— Чувствую, грипп вот-вот начнется. К чему ты клонишь?
— Нужны ли паспорта, чтобы пересечь границу Канады? До Ниагары сколько, четыре-пять часов?
— Мэдди, что ты задумал?
— Закрыть глаза, прыгнуть в омут с головой и надеяться на лучшее. Я действую, вместо того, чтобы просто мечтать, и я хочу, чтобы ты делал это со мной. — С трудом сглотнув, я решаюсь произнести слова, которые меня так пугают. — Потому что я люблю тебя.
У Дэймона перехватывает дыхание.
— Твоя дверь проболталась, да?
— А?
— Можем ли мы занести в протокол, что я первый сказал тебе, что люблю? Просто вышло так, что твоя дверь услышала это вместо тебя.
— Ты сказал моей двери, что любишь меня?
— Я влюбился в тебя еще несколько недель назад, но не хотел пугать тебя.
— Даже если ты меня напугаешь, я обещаю, что прибегу обратно, — говорю я. — Чтобы заткнуть мою иррациональность, может потребоваться время, но я всегда буду преодолевать это. Теперь я уверен. Ты того стоишь.
Дэймон шагает ближе, обнимает меня и прислоняется своим лбом к моему.
— Раз уж мы даем друг другу обещания, то я обещаю не забегать вперед и советоваться с тобой по всем вопросам прежде, чем принимать решения… Если только это не бейсбол, а также следовать за тобой, куда бы ты ни отправился.
— Само собой.
— Даже готов поехать в Канаду. Если это не говорит о том, что я люблю тебя, то не знаю, что еще скажет.
— Это нелегко, я знаю.
— Думаю, у нас впереди дорожное путешествие.
— Я соберу закуски! — кричит мама из кухни.
— Мне кажется, что она подслушивала, — говорит Дэймон.
Я наклоняюсь и шепчу:
— К счастью, я не упоминал о том, как скрашу наше путешествие.
Дэймон озирается по сторонам, будто ищет что-то.
— Что? — спрашиваю я.
— Ждал, когда выскочит кто-то, кто нас подслушал.
— Я действительно должен научиться вовремя закрывать рот.
— Или найди ему лучшее применение.
Наши губы встречаются — и я в раю. Не могу поверить, что почти лишился этого. Я принадлежу этому парню, и меня убивает, что я так облажался.
— Может, нам стоит приберечь это для Канады? — говорит Дэймон. — Ну, знаешь, где твои родители не подслушивают и не подглядывают.
— Следующие пять часов будут самыми долгими в моей жизни.
ГЛАВА 24
Дэймон
Очевидно, когда Мэддокс собирается извиняться, то берется за дело охренеть как основательно. К концу этого секс-марафона мы оба обессилены и покрыты по́том и спермой. Зарегистрировавшись в отеле с видом на водопад два дня назад, мы не теряли времени даром и с момента заселения еще не видели дневного света. В номере было обслуживание и гидромассажная ванна, и это абсолютно стоило того, чтобы позвонить на работу и притвориться больным.
— Я не могу пошевелиться, — говорит Мэддокс.
— Тогда не шевелись.
Он лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку, а я пытаюсь отдышаться рядом.
— Мой телефон, — бурчит он.
— Это ты так просишь меня его подать?
— Да.
С преувеличенным вздохом я выбираюсь из кровати, шлепнув Мэддокса по голой заднице.
— Тебе повезло, что ты такой красавчик.
— Или что, ты бы меня не трахнул?
— О, я бы трахнул, но не принес телефон. — Я нахожу смартфон на полу рядом с его штанами и кидаю ему.
Стою, любуясь Мэддоксом, пока он набирает сообщение. Даже несмотря на свое истощение, я хочу схватить его и стиснуть в объятиях.
Но вместо этого натягиваю свои джинсы и вытираюсь рубашкой, насколько это возможно. Наверное, нам стоит сделать перерыв. Отодвинув
