Старший из последних сил уговорил Эхуса взобраться по узкому карнизу, поднимавшемуся по неровной стенке карьера. Здесь в скале образовалось значительное углубление: видимо, в незапамятные времена под действием воды и ветра отвалилась огромная глыба. С воздуха заметить их не могли — для этого пилоту пришлось бы опустить машину в разлом и неминуемо переломать винты. А пехота незамеченной подобраться не сумеет. Старший отключил отопление и постарался дать понять зверю, что тот может спать. Пузыри на приборном щитке разом потускнели, но того, на что Валька втайне надеялся, не случилось. Офхолдер не отсоединился. Шланги продолжали перекачивать разбавленную снотворным кровь. Зато снаружи на мохнатой броне перестали таять снежинки. Эхус выровнял температуру тела с температурой воздуха за бортом. Что и требовалось доказать.
— Теперь хрена с два найдут! — заплетающимся языком поделился с верным скакуном Старший. — Еще немножко, и станем как сугроб. Ты, главное, не храпи громко…
Но зверь не храпел. Старший попробовал приподнять переднюю лапу, но ничего не получилось. Последние силы они потратили на почти вертикальное восхождение в поисках этого укрытия. Поэтому Валька вылез на спину Эхо, насколько позволяли шланги, уселся и стал смотреть на противоположный край каньона. Там стены сглаживались, обрастали пушистым покрывалом молоденьких елочек. Оттуда должна была прийти погоня. Он знал, что если вернется в неостывшую еще кабину, то немедленно уснет. А спать нельзя, кто-то должен оставаться на стреме! Он раскачивался, тер лицо и замечал, как мир вокруг теряет цвета. Будто чародей, что нарисовал этот лес на картине, медленно водил теперь по холсту баллончиком, распыляя белую эмульсию. Сначала Валька решил, что уже светает. С третьей попытки он сумел непослушными пальцами пристегнуть ночной бинокль. Для того чтобы посмотреть вокруг нормальным человеческим зрением, пришлось открыть глаза. Он и не заметил, что несколько часов провел зажмурившись. Он не заметил, как прошла ночь.
Перспектива резко поменялась. Во-первых, на востоке действительно появилась размытая грязновато-серая полоса, а во-вторых, надвигался нешуточный буран. Редкие неторопливые снежинки опускались все смелее, пока не слились в непроглядный белесый ливень. И вместе с беззвучным снегопадом, словно отставшая от молнии волна раскатистого грома, дунул свирепый ветер. В ночном бинокле Старший сидел лишь пляску серых теней — и ни одного теплокровного существа.
Он почувствовал, что если не вернется сию секунду внутрь, то замерзнет, превратившись в статую.
Погоня продолжалась.
Они не отступят, это было ясно как дважды два. Их не отпугнет ни буря, ни острые камни. Но у Старшего не осталось сил, чтобы двинуться с места. Даже в бинокль он не видел собственных ног; спину Эхуса покрывал ровный слой пушистого снега и с каждой минутой становился все толще.
Враги приближались, но Валька ничего не мог поделать. Его хватило лишь на то, чтобы оторвать примерзшие штанины и головой вниз скатиться в водительский карман.
— Нельзя спать… — шевельнулась последняя вялая мысль — и Старший отключился.
Буран выл, как сотня простуженных волков.
Глава 29
НОМЕР СЛУЖБЫ СПАСЕНИЯ
Он очнулся от раздирающего перепонки визгливого клокотания. И не успев еще открыть глаз, сразу понял, откуда звук и что он означает.
Над карьером висел вертолет. Самое забавное, что Старший его не видел. Сначала он не на шутку испугался, когда, вместо привычного уже панорамного обзора, со всех сторон встретил лишь однотонный плотный сумрак. Он решил, что Эхус умирает, но беглый осмотр приборов утверждал обратное. Щель, в которой они прятались, занесло снегом, замело до самого верха, до торчащего над головой острого гранитного козырька. Валька слышал вертолет, но мог только догадываться, обнаружили его или нет.
Он проснулся посвежевший и бодрый, хотя провалялся несколько часов вверх ногами. Лед в кабине растаял, вода куда-то стекла, теплый морщинистый пол почти высох. Эхус восстановил покалеченную нервную систему; он снова был готов выполнять любые доступные команды, но потерял больше трех четвертей подкожных запасов. Потому что не столько спал, сколько боролся с чужеродной химией в крови. Индикаторы расхода пищи стояли на нуле; голубая и зеленая жидкости плескались на самом донышке пузырей. Лукас предупреждал в свое время что такого категорически нельзя допускать. В целях самосохранения животное может прекратить обслуживать пазуху.
Пока что в пазухе все было в порядке. Женщина спала.
Шум вертолета затих. Стало быть, он ошибался, и люди Лелика тоже не железные! Как и он, преследователи переждали бурю. Старший спросил себя, что он будет делать, если не найдет еду и женщина погибнет. Где искать мясо? Эхус не умел охотиться, как лесной хищник. Уходя, Лукас припомнил, что в здешних лесах водятся косули и олени, но проще еду купить. Вчерашних запасов должно было хватить на три дня спокойной лежки…
Валька предусмотрительно выбрался через боковой люк и тут же оказался в рыхлом сугробе. Снег набился за воротник, и он мигом промок, прокладывая себе путь, точно крот, рвущийся к поверхности во время дождя. Засыпало их капитально, пришлось проделать метровый тоннель, пока не выбрался к солнцу. Сколько же часов он проспал?!
Местность неузнаваемо изменилась. Над таежными горами расправляло крылья ослепительное утро. Если вчера можно было без труда найти голые участки почвы, мох и подмерзшую травку, то сейчас вся поверхность земли словно закуталась в пушистое ватное одеяло. Хвойные деревья пригнуло к земле под тяжестью снежных перин. Вальке показалось, тронь ближайший кустик, самую малую веточку — и мигом пойдет гулять по горам звонкое хрустальное эхо. Точно заиграет волшебный оркестр горных гномов на изысканных тончайших струнах, и пойдут опять плясать в хороводах снежинки, и солнце запрыгает на небе, в такт миллионам серебряных барабанов…
Но гномы не раскрыли партитуры, и оркестр не вышел из нор, чтобы сыграть на солнечных лучах. Вместо гномов, закрывая оба выхода из карьера, расположились два десятка стрелков в белых маскхалатах. По тропе Старший мог отступать только в одну сторону, вниз. Туда, откуда пришел, поскольку выше карниз заканчивался, переходя в неприступную выщербленную ветрами скалу.
— Нам кранты! — сообщил в нору Валька.
Немного дальше, чем стрелки, на противоположном, таком же крутом, обрывистом склоне дежурил старый знакомый с биноклем. Сергея Сергеевича прикрывали четверо автоматчиков. Никто никуда не торопился. Словно заботливые нянюшки, охотники дожидались, пока Валентин проснется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
