Через неделю рентгеновский аппарат был готов. Мэн и Тиркелл ознакомились с законами Вайринга и почерпнули из них, что с некоторыми незначительными ограничениями имеют право продать сконструированный ими механизм, не состоя в таркомаре. Были отпечатаны и разбросаны по городу рекламные листовки, и венериане пришли поглазеть, как Мэн и Тиркелл демонстрируют свое детище.
Майк Парящий Орел прервал на день работу и от волнения выкурил одну за другой дюжину сигарет из своего скудного запаса. Его опыты с гидропонными культурами потерпели неудачу.
— Идиотизм какой-то! — пожаловался он Бронсону. — Будь на моем месте Лютер Бербанк, у него от этого ум за разум зашел бы. Каким образом, черт возьми, я могу опылять эти не поддающиеся классификации образчики венецианской флоры?
— Выходит, ты так ничего и не добился? — спросил Бронсон.
— О, я добился многого, — с гордостью сказал Майк Парящий Орел. — Я вывожу самые разнообразные гибриды. Но, к сожалению, они нестойки. Я получаю гриб с запахом рома, а из его спор вырастает нечто непонятное, отдающее скипидаром. Такие вот дела.
Бронсон был само сочувствие.
— А ты не можешь за их спиной стащить немного харчей? Будет хоть какой-то толк от твоей работы.
— Они меня обыскивают, — сказал навахо.
— Грязные вонючки! — взвизгнул Бронсон. — За кого они нас принимают? За жуликов?..
— М-м… Там что-то происходит. Давай-ка посмотрим.
Они вышли из «Гудвилла» и увидели, что Мэн отчаянно спорит с Джораст, которая собственной персоной явилась взглянуть на рентгеновский аппарат. Толпа венериан с жадным любопытством наблюдала за ними. Лицо Мэна было цвета спелой малины.
— Я ознакомился с вашими законами, — говорил он. — На этот раз, Джораст, вам не удастся мне помешать. Строительство какого-нибудь механизма и продажа его за пределами городской черты — действия совершенно правомерные.
Женщина сделала знак рукой, и из толпы вперевалку вышел жирный венериании.
— Патент за светочувствительную пленку за номером тридцать шесть дюжин в квадрате, — забубнил он. — Выдан Метси-Стангу из Милоша в двенадцатом в четвертой степени году.
— Это еще что такое? — спросил Мэн.
— Патент, — объяснила Джораст. — Не так давно он был выдан одному нашему изобретателю по имени Метси-Станг. Таркомар купил патент и приостановил производство, однако этот патент остается в силе.
— Вы хотите сказать, что у вас кто-то уже изобрел такой вот аппарат?
— Нет. Всего лишь светочувствительную пленку. Но поскольку она является частью вашего аппарата, вы не имеете права его продать…
Тиркелл круто повернулся и ушел на корабль, где налил себе виски с содовой и погрузился в сладострастные мечты о какой-нибудь эпидемии. Вскоре с огорченными лицами ввалились остальные.
— А все они — таркомары, — сказал Андерхилл. — Стоит им пронюхать про какой- нибудь новый технологический процесс или изобретение, которое, по их мнению, может повлечь за собой хоть малейшие перемены, как они тут же покупают авторские права на них и закрывают производство.
— Они действуют в рамках своего закона, — произнес Мэн. — Поэтому спорить с ними бесполезно. Мы подчиняемся их законодательству.
— Бобы уже на исходе, — гробовым голосом объявил Тиркелл.
— Как и все остальное, — заметил капитан. — Есть какие-нибудь предложения?
— Должно же у них быть хоть одно уязвимое место! — в сердцах воскликнул Андерхилл. — Ручаюсь, что оно есть. — И прикрыл глаза. — Нашел! Человеко-часы! Это ведь постоянная величина. Стоимость продукции, которую человек может выработать за один час, представляет собой произвольную постоянную — два доллара, дюжина дифалов и так далее. По ней мы и должны нанести удар. Культ предков, власть таркомаров — явления чисто внешние, поверхностные. Стоит пошатнуть основу системы, и их как не бывало.
— А нам-то что с того? — спросил Тиркелл.
— Нужно добиться, чтобы человеко-часы стали переменной величиной, — объяснил Андерхилл. — Тогда может произойти все что угодно.
— Не мешало бы, чтобы наконец что-то произошло, — сказал Бронсон. — И поскорее. У нас еды кот наплакал.
— Хватит ныть, — произнес Мэн. — По-моему, Берт подал интересную мысль. А каким образом можно изменить постоянную величину человеко-часов?
— Вот если б удалось заставить их работать быстрее, — задумчиво проговорил Андерхилл.
— Из хорошей дозы кофеина и комплекса витаминов я берусь состряпать отличный стимулятор, — предложил Тиркелл.
Мэн медленно кивнул.
— Только не для инъекций, а в виде таблеток. Если это себя оправдает, мы втихую займемся их изготовлением.
— А что мы выгадаем, черт побери, если венериане будут работать быстрее? — спросил Бронсон.
Андерхилл прищелкнул пальцами.
— Неужели непонятно? Венериане ультраконсервативны. Тут такое начнется!..
— Чтобы заинтересовать венериан, прежде всего нужна реклама, — сказал Мэн. — Он остановил взгляд на Майке Парящем Орле. — Пожалуй, ты, Краснокожий, подходишь для этого больше всех. По результатам тестов ты у нас самый выносливый.
— Ладно, — согласился навахо. — А что я должен делать?
— Работать! — ответил Мэн. — Работать, пока не свалишься.
Это началось ранним утром следующего дня на главной площади Ваиринга. Чтобы избежать неприятностей, Мэн предварительно навел справки и выяснил, что на этой площади венериане со временем намереваются выстроить нечто вроде клуба.
— Строительство начнется еще не скоро, — сказала ему Джораст. — А в чем дело?
— Мы хотим вырыть на этом месте яму, — ответил Мэн. — Мы не нарушим никакой закон?
Венерианка улыбнулась.
— Нет, конечно. Только вряд ли вам поможет публичная демонстрация вашей физической силы. Это же неквалифицированный труд.
— Реклама всегда себя окупает.
— Дело ваше. По закону вы имеете на это право. Однако вы не можете растянуть эту работу надолго, не состоя в таркомаре.
— Иногда мне кажется, что без таркомаров на вашей планете жилось бы куда лучше, — резко сказал Мэн.
Джораст повела плечами.
— Между нами, мне самой это не раз приходило в голову. Но я ведь всего-навсего администратор. Я поступаю так, как мне указывают. Если б мне разрешили, я бы с радостью одолжила вам деньги, в которых вы так нуждаетесь… Однако это запрещено. Традиции не всегда исполнены мудрости, но тут я бессильна. Мне очень жаль…
После этого разговора Мэну как-то стало легче на душе: оказывается, не все венериане были врагами.
На площади его уже ждали остальные члены экипажа «Гудвилла». Бронсон смонтировал табло для текстов на венерианском языке и привез сюда на тачке мотыгу, кирку, лопату и доски. Это зрелище привлекло внимание, и у берега канала остановилось несколько лодок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
