так как немцы и испанцы посчитали, что от них что-то скрывают.
- Прочь с дороги!
- Болваны, убирайтесь отсюда!
- Я не допущу, чтобы меня так называли!
- Это не ваше дело!
Дело действительно чуть не дошло до потасовки, и лишь чудом стороны сумели договориться, когда нескольких немцев проводили и показали, что они охраняют, и вернувшиеся командиры перестали дерзить, а молча отдали приказ уходить. Далее немцы, испанцы и группа ромеев и болгар Моленара прошла молча через обычную небольшую городскую площадь, что лишь в выходные да праздничные дни становилась оживленной из-за небольших лоточников, что вытаскивали сюда какой-нибудь немудреный скарб, да самые необходимые товары.
Только тут мы рассмотрели, что толпа итальянских солдат стояла, охраняя, над телами, видимо погибших в одной из многочисленных кровавых сшибок, произошедших за последнее время. И было вполне светло, чтобы понять, что тут среди убитых вооруженных мужчин лежат и женщины, и вроде бы даже дети (о чем тут же пошёл шепоток от солдата к солдату).
- Изверги!
- Чертовы бандиты…
- За них же выкуп можно было взять! - раздавались возгласы, показывая общее настроение.
У Большого дворца, к которому кое-как вышли, было полно народу, и все были уверены, что и герцог Савойский, и фон Русворм наверняка здесь, а потому следовало уходить, так как добычу никакую уже не собрать - и без них вычистят всё до нитки.
Здесь же увидели, как вырвавшийся тигр, грациозный зверь, в ошейнике - видимо из зверинца султана, вырвался из дворца, ошалело крутя головой и не зная куда бежать, как кто-то из офицеров пустил в него пулю, тигр рухнул и солдаты восторженно заорали.
Через несколько кварталов их остановили другие солдаты:
- Проваливайте! Люди живущие в этом квартале и их имущество находятся под охраной турмархаАлусиана и его людей, а потому иным тут делать нечего.
- Проклятые островитяне, успели же!
По улицам осторожно бегали ночные жители, грабя своих врагов в то время, когда еще не установилась чья-либо власть, и патрули не вышли на улицы, пресекая всякие безобразия. Пока сами солдаты были готовы и даже жаждали этих “безобразий”.
Кое-где уже поднимались дымы пожаров, хоть треск выстрелов и звон оружия утих. Зато поднимался крики простых обывателей…
В итоге болгары вышли к порту, где стояли корабли, не рискнувшие в своё время выйти из-под защиты пушек порта, повернутых к реке, а сейчас уже и не успевших. На некоторых возилась команда, на какие-то уже запрыгивали итальянские “добровольцы” с оружием наголо, где-то трясущиеся капитаны доставали документы, подтверждающие, что они мирные негоцианты из нейтральных стран.
Сарацины, зная что пощады им особо не будет, кидались в воду, чтобы попытаться переплыть великую реку если не на лодках и кораблях, то хотя бы попытаться уйти подальше от разъяренной солдатни. Бросавшихся в воду людей со смехом кололи копьями, били древками, глядя как они тонут. Мессианин бы не сбежал от единоверцев, рассуждали победители - а раз бежишь, значит ты враг или его прислужник, что может быть ещё хуже.
Глава 20
Солдаты радовались добыче, хотя в трюмах галеры было пусто, кроме запаса сушёных фруктов. И даже так всё подсчитывали возможный прибыток если удастся её продать купцам, там не менее тысячи талеров можно было выручить, как выходило по старым, всем известным всем ценам.
И всё же это было мало, так как возможно её удастся продать не сразу и солдаты разошлись по сторонам.
И каково было всеобщее разочарование, когда выяснилось, что основную часть населения восточной резиденции силистрийцев составляли такие же нищие и бедняки, какими они и сами были совсем недавно! Лишь купеческие кварталы, часть белого города с благородными (по сарацинским меркам) жителями обладала значительным благосостоянием, но туда ромеев не пустили, как бы унизительно это не было.
В порту же, наполненном десятками грузовых кораблей, увидели, как солдаты выкатывают по сходням, одну за другой, большие, но аккуратные бочки.
Одна бочка упала, раскололась и пахучая, винная волна окатила близстоящих, уйдя в канавы! Замечательное вино, пенистое, пахнувшее ягодами и травами кануло в лету.
Но никто не расстроился.
На корабле оказалась добрая сотня бочек. У первых добытчиков не было ни сверла, ни бурава, и они протыкали клепки оружием, часть прямо в трюме, отчего под ногами нещадно хлюпало, и даже пить не требовалось, чтобы опьянеть.
Скопефты укатили пару бочек и себе, отдав взамен несколько корзин со сладким изюмом.
Всё обменивались со всеми добычей и таким образом принесли связки колбас, круги сыра и почти свежего ячменного хлеба, которым угостили своих товарищей солдаты-ромеи. И все принялись пить.
Пили крепко, зло, поминая товарищей и шипя от ран, залитых вином, ведь всем известно, что нет лучше лекарства, чем хорошая выпивка, в отличие отмаслоприжигания, и злясь, что добычи оказалось ничтожно мало - уж больно жадны до неё оказались немцы, савойцы, да люди купцов, которым ромеи многое должны были, а потому первыми накладывали лапы на лучшее.
Два дня прошло как в угаре, и город сильно пострадал от рук взявших его солдат,и сколько горя совершено было в эти дни - не счесть. Заслужили ли жители города своей судьбы, Теодор не знал, а старые солдаты говорили, что это обычные военные будни и город сам виноват, могли бы не доводить до штурма, выйдя с поклоном и со всеми уважением к командующим.
И хоть штурма не было, а ворота города раскрыли перебежчики, это не спасало ни жителей, ни правителей.
Тогда же все узнали, что при попытке прорваться в порт, окружённые верной охраной, погибли два младших сына султана и его старшая жена со слугами. Что сделает теперь султан, узнав такие новости, оставалось только гадать, но сердца слабых уже сжимались от страха, когда представляли, как его огромная армия движется с верховьев реки от битв с унгарскимиишпанами и немцами-имперцами сюда, в разорённый войной край.
Дни шли, а к галере никто не приценивался. Что с неё толку, если выходы из реки перекрыты вражескими крепостями - минимум грозные стены Исакчи на востоке и Белграда на западе, не считая других, не давали пройти никому по этой живительной водной артерии. Да и галера… столько гребцов прокормить - уже в убыток можно выйти.
Даже мелкие пушки - старенькие фальконеты не продали, так как никому они особо не были нужны: на стенах и башнях захваченных городов находились десятки и, возможно, сотни разнокалиберных орудий, не считая тех, что сняли с кораблей. Таким
