Читаем без скачивания Арбайт. Широкое полотно - Евгений Попов

— Оружие вообще не для стрельбы. Оно работает не стреляя, и его отсутствие тоже работает на уровне инстинктов. Менты при всём желании не способны сфокусировать взгляд на окружающей их толпе людей. Они нас не видят, а наши повякивания их только провоцируют на дальнейшее хамство. Ну, а почему они должны нас уважать вообще? У них есть право на «стволы», а у нас только уверенность в том, что мы стадо неадекватов и свора зверья без сознания и человеческого достоинства. Почему бы им нас не презирать?

— Здесь тоже внесение в быт криминальных, лагерных привычек. Мужика можно щипать безнаказанно. Какой выход? И помогут ли новые законы? Ведь известны случаи, когда человек, имеющий разрешение на оружие, оборонялся от грабителей, ворвавшихся к нему ночью, и он же сел, застрелив одного из них.

— Но ведь и в Америке бывают случаи неправильного, мягко говоря, применения оружия. А при нашей-то коррупции оружие вполне может получить какой-нибудь псих, купивший за 500 руб. медсправку, что он здоров.

— Многим кажется, что, запрещая гражданское оружие, мы как бы управляем самой смертью, производя некие ритуалы запрета и табу с ее символом. А фактически мы просто теряем ценность нашей жизни, сама по себе жизнь в статусе быдла и сопутствующие унижения обесценивают всю иллюзию безопасности.

— Получается, что единственная панацея — разрешить оружие. Может, что-то и другое есть для исправления ситуации? Хотя, если все они такие, как вы описываете, тогда действительно остается одно — произвол. Бунт бессмысленный и беспощадный. Кровавое воскресенье. Но они хотя и такие, однако, к счастью, не все.

— Правильно сказал Эйнштейн: «Две вещи действительно бесконечны. Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчет Вселенной я не уверен».

— Опасаюсь обобщений, но как раз в последние две недели общественность живо обсуждает яркий пример энергичного хамства в исполнении премьер-министра нашего государства. Некоторым даже нравится его брутальность.

— Я как-то отошел от наших внутренних дел и упустил его очередной энергетический выплеск. Но похоже, что хамство становится модным. Что-то вообще много крутых развелось даже среди так называемой интеллигенции.

— Наш премьер последнее время часто, как я замечаю, «включает хама»; да и вообще «хам» у нас в моде, достаточно на «аристократа» Никиту Михалкова посмотреть. — Хам-аристократ — тоже персона, широко известная из русской литературы и жизни.

— Авангардное искусство — прибежище шарлатанов. Ведь для того, чтобы заниматься традиционным искусством, нужно хотя бы что-то уметь, а здесь, пожалуй, ничего не нужно, кроме пустоты, увертливости и артистичной наглости.

— Илья Кабаков был одним из создателей так называемого московского концептуализма, причем именно того направления, из которого впоследствии возник соцарт. И он вовсе не был шарлатаном, мне до сих пор нравятся почти все его ранние живописные и графические работы. Теперь он стал на Западе самым модным и дорогим из русских художников, но я к его нынешним авангардистским инсталляциям, изображающим, например, в натуральную величину засранную советскую квартиру, совершенно равнодушен. У нас ведь до сих пор полстраны живет в таких же точно интерьерах, как у Кабакова, если не хуже. Так что для нас это вовсе не изыск, а масла масленнее. Про его эпигонов и последователей я вообще молчу. Эти уж точно всё на продажу.

— А вот друг и соратник Ильи Кабакова Эрик Булатов до сих пор остается настоящим художником, картины пишет. Ни конъюнктуры, ни элементов ея нет в его новых работах.

— Цинизма и тяги к стяжательству у несоветских художников в семидесятые — начале восьмидесятых практически не было. Всё это появилось после перестройки, когда некоторые из них стали стремительно богатеть. В этом смысле власть и ее КГБ являлись холодильником, где не заводилась в продуктах гниль.

— В холодильнике живой организм жить не может. Там только мороженое мясо живет. Да и то не вечно.

— Смотря сколько и при какой температуре это мясо держать. Вон у Солженицына в самом начале «Архипелага» описано, как зэки тушу мамонта съели.

— Замечу, что большинство авангардистов и людей «андеграунда» все же и в новых условиях не скурвились. Примером тому покойный Слава Сысоев, карикатуры которого запрещали уже при Ельцине. Гениальным рисовальщиком был Сысоев.

— Пример отношения простых граждан к художникам-авангардистам дан в известной песне Александра Галича про тещу из Иванова, которая, узнав, что ее зятя-художника выгнали отовсюду за абстракционизм, лишь вздохнула: «Ладно уж, прокормим окаянного!»

— Я начинаю не любить авангардное искусство каждый раз, когда прихожу на Крымский Вал в новую Третьяковку. Как пройду мимо тамошней модерновой экспозиции, так сразу чувствую — не люблю. А в другое время вроде и нормально. Если и не люблю, то уж, во всяком случае, не ненавижу.

— Я бы не стал так поспешно хоронить и соцреализм, и авангардное искусство. Вот у нас тут в Питере руководство Русского музея решило просвещать широкие массы путем развешивания различных репродукций отечественных мастеров живописи XIX века. Совсем недавно лично видел, как многие из репродукций уже были испохаблены разноцветными и беспредметными граффити. Так что симбиоз авангарда и соцреализма налицо, если учитывать, что русские художники были предшественниками соцреализма, а молодые дегенераты свято соблюдают традиции бунтарского авангарда.

— Сказал же лысый черт, что искусство принадлежит народу. Вот народ им и володеет.

— И володеет! И ильичеет! И где-то дажеульянирует!

— Клянусь, что я не хотел острить, написав «володеет». Так получилось. Я не подумал, когда писал, что вождя мама Володькой когда-то звала. Или Вовиком? Или Вованом? Или Лодей? А может, Леликом, как Олега Павловича Табакова?

— А почему же факт недоносительства на подпольный спектакль странный? Стукачество нам вообще не по менталитету, всячески общественно осуждается людьми и по сию пору.

— Менталитет зависит от человеческого состава жителей коммуналки. Мало кому понравится за чужими пол мыть, хоть и соседи ваши — артисты.

— Полагаю, окажись протопоп Аввакум в современном социуме, он бы решил, что находится в аду. Летают, ездят и ползают вокруг всяческие черти и беси.

— Не думаю, что Аввакум сошел бы в XXI веке с ума. В чем-то жизнь сейчас значительно проще, чем в те времена. Раньше ведь староверов на кострах жгли. Он, возможно, даже и счастлив был бы оказаться в новой Москве.

— Интересная мысль. Умиротворенный Аввакум в роли старика Хоттабыча. Кстати, неподалеку от моего дома в Москве есть старообрядческая церковь. Из нее однажды выгнали мою старшую сестру Наташу, которая, приехав из Свердловска, зашла туда помолиться и перекрестилась тремя пальцами, а не двоеперстием. Нехорошие мысли возникают: что было бы, если власть во время раскола приняла сторону староверов?

— Вы не девушка, потому не знаете, как часто нас стараются выгнать из церкви — за брюки, за «без косынки» и т. п. И отнюдь не старообрядцы. Меня всегда удивлял контингент агрессивных околохрамовых старушек. Точно церберы. А ведь злоба — это куда хуже, чем без косынки в храм прийти.

— То, что старушонки около храма выделывают, не вера, а суеверие. К сожалению, многие пастыри их поощряют.

— Все-таки мне кажется, что хамство — это скорее форма, чем содержание, и, как любая форма, доминировать не может. Другими словами, все-таки доминирует идея, а не форма ее выражения. А из идей известно, что сейчас превалирует: как бы чего-нибудь украсть и как другими попользоваться.

— Это та форма, которую определяет содержание. Посмотрите, например, на хама в фильме «Юность Максима». И на прочих «братишек». Всё оттуда, в том числе и желание попользоваться.

— Все-таки я скорее люблю искусство, а потом уже и авангардное. К сожалению, новое искусство почему-то часто оказывалось связано с хамской формой выражения, что отрицает саму идею искусства. Так что есть риск нарваться. А большевики, на мой взгляд, очень даже любили авангардное искусство, перелом-то произошел в 1934–1937 годах, когда с левыми идеями было окончательно покончено. Пожалуй, не любили авангард поздние коммунисты, так оно и естественно: они из последних сил пытались «остановить мгновенье». Иногда, когда глядишь на нынешнюю лужковско-церетелевскую Москву, думаешь, что они-таки победили.

— Ленин никогда не любил авангард, о чем вспоминают обе его фрау — Надежда и Инесса.

— Ленин авангарда не любил, это верно. Но Эренбург, Сельвинский, Бабель, Луначарский, Маяковский, Филонов и др. — всё это большевики. Художественные вкусы же ВИЛ весьма примитивны, точно так же, впрочем, как непомерно раздуты достижения этого деятеля в экономической науке и философии.