жалобную ноту в его голосе. Я все время забывала, что это мой лучший друг, и ему каждый день приходится наблюдать, как я рискую жизнью. Не знаю, как бы я себя чувствовала, если бы наши роли поменялись. Наверное, так же беспокоилась.
Поэтому я попыталась разрядить обстановку и сказала:
– Ты бы видел меня месяц назад, когда это было три дюжины раз за один полет.
– Три дюжины? – на последнем слове его голос сорвался.
Я остановилась в устье туннеля и улыбнулась:
– Звучит страшнее, чем ощущается. Честно-честно.
– Может, ты хотя бы скажешь мне, с какой частью полета у тебя проблемы? По крайней мере, позволь мне помочь тебе.
– Тебе нужен список моих недостатков? – Я закатила глаза. – Мои бедра слишком слабые, но я наращиваю мышцы. Мои руки не могут толком ухватиться за луку, но они становятся сильнее. На заживление бицепса ушли недели, но теперь я и его тренирую. Но тебе не стоит беспокоиться об этом, меня тренирует Имоджен.
– Потому что Риорсон попросил ее, – догадался он, складывая руки на груди.
– Возможно. Но какое это имеет значение?
– Потому что он не руководствуется твоими интересами, – он покачал головой, и мне на миг показалось, что я разговариваю с незнакомцем. Что я совсем не знала его раньше. – Во-первых, ты нарушила правила, чтобы забраться на Полосу, и да, Эмбер в течение часа рассказывала мне о том, что ты поступила непорядочно.
Непорядочно? Да ну на хуй.
– И ты просто поверил ей на слово? Не спросив меня, что случилось?
– Она лидер крыла, Ви. Я не собираюсь сомневаться в ее честности!
– Я доказала свою порядочность с помощью Кодекса, и Риорсон принял это. Он тоже лидер крыла.
– Отлично. Ты все продумала. Не пойми меня неправильно, я бы не выдержал, если бы с тобой что-то случилось, независимо от того, осудили бы тебя или нет. А потом я подумал, что с тобой все будет в порядке, если ты переживешь Молотьбу, но даже связанная с сильнейшим из них… – Он покачал головой.
– Давай. Скажи это. – Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
– Я боюсь, что ты не доживешь до выпускного, Ви. – Его плечи опустились. – Ты знаешь, что я чувствую к тебе, независимо от того, могу я что-то с этим сделать или нет, и я в ужасе.
Именно эта последняя фраза меня добила. Смех запузырился в моем горле и вырвался наружу.
Даин широко распахнул глаза от удивления.
– Это место отсекает все наносное, обнажая твою сущность. – Я повторила его же слова, сказанные этим летом. – Разве не так ты сказал мне? И это твоя сущность? Тот, кто настолько увлечен правилами, что не знает, когда стоит их нарушить или изменить ради того, кто ему дорог? Кто-то настолько сосредоточенный на том минимуме, на который я способна, что не может поверить, что я могу гораздо больше?
Тепло разом улетучилось из его карих глаз.
– Давай проясним одну вещь, Даин. – Я сделала шаг к нему, но на самом деле пропасть между нами становилась все шире и шире. – Причина, по которой мы никогда не станем больше, чем друзьями, не в твоих гребаных правилах. Ты просто не веришь в меня. Даже сейчас, когда я выжила вопреки всему и связала не одного дракона, а двух, ты все еще думаешь, что у меня ничего не получится. Так что прости меня, но ты сейчас станешь одним из тех кусков дерьма, от которых это место меня очистило. – Я дернулась в сторону, развернулась и твердым шагом направилась прочь по туннелю, силой заставляя себя дышать.
Кроме прошлого года, когда он вошел в квадрант всадников, я не могла вспомнить ни дня, чтобы Даина не было в моей жизни.
Но я больше не могла выносить его постоянный пессимизм в отношении моего будущего.
Солнечный свет на секунду ослепил, когда я вышла во внутренний двор.
Занятия уже закончились, и я увидела Ксейдена и Гаррика, которые, прислонившись к стене учебного корпуса, важно поглядывали по сторонам, словно боги, обозревающие свои владения. Ксейден вскинул темную бровь, когда я проходила мимо. Я в ответ показала ему средний палец.
Сегодня я тоже не собиралась терпеть все это дерьмо.
– Все в порядке? – спросила Рианнон, когда я наконец догнала ее и ребят.
– Даин – засра…
– Пусть оно перестанет! – завопил кто-то, сбегая по ступенькам ротонды и держась за голову. Первокурсник из третьего крыла, который сидел двумя рядами ниже меня на инструктаже и постоянно ронял перо. – Ради всего святого, пусть оно перестанет! – кричал он, вылетев во двор на нетвердых ногах.
Мои руки потянулись к кинжалам.
Слева от меня скользнула тень, короткий взгляд подтвердил: Ксейден молниеносно переместился и как бы случайно встал прямо передо мной.
Толпа расступилась, образуя вокруг первокурсника круг, а он все продолжал кричать, хватаясь за голову.
– Джереми! – закричал кто-то, выходя вперед.
– Ты! – Джереми крутанулся, указывая пальцем на какого-то третьекурсника. – Ты думаешь, что я свихнулся! – Он наклонил голову, и его глаза на миг стали ясными. – Откуда он знает? Он не должен знать! – Его тон мгновенно поменялся, как будто слова принадлежали не ему.
Мурашки пробежали вдоль моего позвоночника, и желудок словно устремился к земле.
– И ты! – Он снова крутанулся, указывая теперь на второкурсника из Первого крыла. – Что, что, чтоб его, что с ним такое? Почему он кричит?
Он снова повернулся, сосредоточившись на Даине.
– Неужели Вайолет будет ненавидеть меня вечно? Почему она не видит, что я просто хочу сохранить ей жизнь? Как он…? Он читает мои мысли!
Впечатление жуткое, неловкое и пугающее.
– О боги, – прошептала я, сердце стучало так сильно, что я услышала набат крови в ушах.
Забудь о смущении. Какая разница, знают ли люди, что Даин думает обо мне? Сила печати Джереми проявилась. Он может читать мысли, он интинсик. Знаток предопределенности. Его сила – это смертный приговор.
Ридок споткнулся о мой левый ботинок – и его тут же отодвинули в сторону. Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять, чья мускулистая рука касалась моего плеча. Аромат мяты каким-то образом успокаивал сердцебиение.
Джереми обнажил свой меч.
– Заставьте это прекратиться! Неужели никто из вас не видит? Мысли не заканчиваются!
Его паника была настолько материальна, что у меня сжалось горло.
– Сделай что-нибудь, – умоляюще прошептала я Ксейдену, подняв на него глаза.
Его непоколебимое, смертоносное внимание было приковано к Джереми, но все тело напряглось от моей мольбы, словно готовое к удару.
– Начни мысленно декламировать всю ту книжную хрень, которую ты выучила.
– Что? – прошипела я.
– Если тебе дороги твои секреты, очисти разум. Сейчас же, – приказал Ксейден. Ох. Вот дерьмо.
Ничего не приходило на ум, а мы явно были сейчас в непосредственной опасности. Эм… Многие наваррские посты обороны существуют за пределами цепи наших защитных чар. Такие посты считаются зоной повышенной опасности и должны быть укомплектованы только военным персоналом и никогда гражданскими лицами, которые обычно их сопровождают.
– И ты! – Джереми повернулся, его взгляд устремился на Гаррика. – Будь оно все проклято. Он узнает о…
Тени плеснулись вокруг сапог Джереми и в мгновение ока взлетели вверх по ногам, обвились вокруг груди и затянули рот черными полосами.
Я будто камень сглотнула, который взялся откуда ни возьмись и закупорил горло.
Сквозь толпу уже проталкивался профессор крупного телосложения, копна его белых волос подпрыгивала при каждом шаге.
– Он мысли читает! – закричал кто-то, и кажется, это все, что было нужно.
Профессор ухватил голову Джереми обеими руками, и громкий треск эхом отразился от стен безмолвного двора. Теперь уже безмолвного. Тени Ксейдена исчезли, и Джереми упал на землю с головой, свернутой под неестественным, чудовищным углом. Его шея была сломана.
Профессор наклонился и с удивительной силой поднял тело, чтобы отнести его в ротонду.
Ксейден резко выдохнул рядом со мной, а потом, как
