для командования "Уэйгером", был под угрозой осуждения как убийца.
Ранее Чип отправил Энсону письмо, в котором поздравлял его с победой над "Ковадонгой" и повышением в должности, которое " Вы по праву заслужили во мнении всего человечества". Он писал: "Я беру на себя смелость заверить Вас, что ни один человек на земле не желает Вам процветания с большей теплотой, чем я", а затем добавил: "Я должен просить Вас о благосклонности и защите, которую, как мне кажется, я буду иметь, пока буду вести себя как подобает, а когда я буду вести себя иначе, я не буду ожидать ничего подобного". Энсон сказал одному из родственников Чипа, что он по-прежнему поддерживает своего бывшего лейтенанта.
Дешевых и других обвиняемых доставили в суд. Как было принято в то время, адвокаты их не представляли: они должны были защищаться сами. Но они могли получить юридическую консультацию в суде или у своего коллеги. Что немаловажно, они могли вызывать и перекрестно допрашивать свидетелей.
Перед началом слушаний каждый обвиняемый должен был дать показания, которые затем приобщались к доказательствам. Когда Булкли вызвали для записи, он выразил протест, что до сих пор не знает, какие именно обвинения ему предъявлены. Помня о своих правах, он сказал: " Я всегда считал, или, по крайней мере, законы моей страны говорят мне, что когда человек находится в заключении, он должен быть обвинен". Булкли пожаловался, что у него нет возможности должным образом подготовить защиту. Ему ответили, что в данный момент ему достаточно дать показания о причинах кораблекрушения. В случае гибели одного из кораблей Его Величества проводилось расследование, чтобы определить, кто из офицеров или членов экипажа несет ответственность за случившееся.
Теперь, когда начался судебный процесс, первым на вопросы отвечал Чип. По ограниченному вопросу, касающемуся крушения судна Wager, он выдвинул только одно обвинение: лейтенант Бейнс не выполнил свои обязанности, в частности, не сообщил ему, что плотник Камминс за день до столкновения судна со скалами сообщил о том, что видит землю.
Судья спросил Дешевого: " Обвиняете ли вы кого-либо из офицеров, кроме лейтенанта, в соучастии в потере "Вэйджера"?".
"Нет, сэр, я оправдываю их во всем этом", - ответил он.
На другие обвинения он не отвечал. Вскоре настала очередь Булкли. Его тоже допрашивали только по поводу гибели судна "Вэйджер". Судья спросил его, почему до того, как судно село на мель, он вместе с другими не попытался снять его с якоря.
"Кабель был поврежден", - ответил Балкли.
"Есть ли у вас что возразить против поведения капитана или офицеров, или против его действий во всех отношениях, направленных на благо и сохранение судна и команды?"
На этот вопрос Булкли уже ответил, опубликовав свой дневник, в котором он прямо обвинил Чипа в крушении судна, утверждая, что капитан отказался изменить курс из-за упрямства и слепого повиновения приказам. Эти недостатки характера, по мнению Балкли, только усугубились во время бурного периода на острове, разжигая хаос и завершившись убийством Чипа и его отстранением от власти. И все же сейчас, выступая перед тринадцатью судьями, , Булкли, казалось, чувствовал, что что-то в этом судебном процессе в корне не так. Его не обвиняли в мятеже, да и вообще ни в чем не обвиняли. Создавалось впечатление, что ему предлагают негласную сделку. И вот Булкли, хотя он дал клятву говорить всю правду и не любил держать язык за зубами, решил тоже кое-что оставить недосказанным. "Я ничего не могу поставить в вину ни одному офицеру, - сказал он.
Дело было так. Плотника Камминса, считавшегося одним из зачинщиков мятежа, спросили: "Есть ли у вас что-либо, что можно поставить в вину капитану или кому-либо из офицеров за пренебрежение сохранностью корабля?".
"Нет", - ответил он, пропустив мимо ушей тот факт, что однажды он прямо в лицо обвинил Чипа в том, что тот устроил аварию, не говоря уже о том, что в печати его назвали убийцей.
Вызвали боцмана Кинга. Он был одним из самых невоспитанных кастамайзеров - воровал спиртное и офицерскую одежду, а во время восстания применял физическое насилие по отношению к Чипу. Но Кингу не предъявили ни одного обвинения, а просто спросили: "Есть ли у вас что сказать против вашего капитана... за потерю корабля?".
"Нет, капитан вел себя очень хорошо. Мне нечего сказать против него или других офицеров".
Когда подошла очередь Джона Байрона, его не стали расспрашивать об ужасах, свидетелем которых он был, о тех мрачных деяниях, на которые, как он узнал, способны мужчины - предполагаемые джентльмены. После нескольких технических вопросов о работе корабля он был уволен.
Лейтенант Бейнс был единственным, кому были предъявлены какие-либо обвинения. Он настаивал на том, что не сообщил Дешевых об обнаружении земли, так как считал, что это не более чем пятно облаков на горизонте. "В противном случае я бы обязательно сообщил об этом капитану", - сказал он.
После небольшого перерыва суд вернулся к работе. Решение было принято единогласно. Документ был передан судье-адвокату, который зачитал решение вслух: "что капитан Дэвид Чип выполнил свой долг и использовал все возможные средства для сохранения корабля Его Величества "Вэйджер" под его командованием". Все остальные офицеры и члены экипажа также были оправданы по этому пункту, за исключением Бейнса, который получил лишь выговор.
Булкли был очень рад вынесенному приговору. Он хвастался, что его " с честью оправдали", и заявлял: "В ходе сегодняшнего процесса мы наблюдали великую и славную силу Всемогущего, выступившего в нашу защиту и уберегшего нас от гибели от насилия людей". Чип, видимо, был заранее предупрежден об ограниченном внимании суда, поскольку он так и не выдвинул своих обвинений против Булкли и его людей. Хотя Чипу было отказано в долгожданном возмездии, он также был избавлен от какого-либо наказания. Его даже не лишили заветного звания капитана.
Дальнейшее разбирательство не проводилось - не было решено, виновен ли Чип в убийстве или Булкли и его сторонники подняли мятеж и пытались убить своего командира. Не было даже слушаний по вопросу о том, виновен ли кто-либо из них в дезертирстве или ссоре с вышестоящим начальством. Британские власти, похоже, не желали, чтобы ни одна из сторон не смогла одержать верх. И чтобы оправдать такой исход, они опирались на неясную деталь: поскольку по военно-морским правилам после кораблекрушения моряки, находившиеся на борту, не имели права на получение жалованья, то можно предположить, что на острове на них не распространялось военно-морское законодательство. Однако
