— Хм. Странно.
— Мне следует беспокоиться?
— Не больше, чем ты уже должна беспокоиться перед атакой на бессмертного.
— Но все будет в порядке, если я буду действовать быстро, не слишком забивая себе голову?
— Правильно. Я полагаю, для тебя в этом не будет ничего необычного.
— Я должна знать что-то еще?
— Так… посмотрим. Да. Еще одно. Не делай ничего, пока не будет повода.
— Что? — уставилась на него я. — А быть гадом, подсаживающим смертных на всякую дрянь, — это недостаточный повод?
— Как ни странно, нет. Должно произойти что-то, угрожающее тебе.
В раздражении я швырнула мешочек на стол. Как это типично для Картера и Джерома! Сложные причудливые схемы с нелепыми нюансами и лазейками.
— Угрожающее? Как он может мне угрожать? Он не может, если только… подожди, он ведь не бессмертный, который способен убить меня?
— Нет, конечно нет. Нет, но он может сделать очень… неудобные для тебя вещи. Как бы то ни было, существует масса способов создать угрозу для личности. Если он причинит тебе вред или ты почувствуешь свою уязвимость — например, он постарается получить власть над тобой, — тогда это сработает. Этот бессмертный сильнее тебя. Охотиться на тебя — особенно учитывая, что ты, так сказать, принадлежишь Джерому, — это нечто абсолютно недозволенное. Но если атакуешь безрассудно, получишь большие неприятности от властей предержащих, чтобы другим неповадно было. Да и нам не поздоровится за то, что тебя вооружили.
— Это походит на провокацию.
— Какое неприятное слово. Давай лучше говорить о самообороне.
— Итак, ты считаешь, дела сложатся достаточно жестко, что мне действительно понадобится самооборона?
Он колебался.
— Я не знаю. Просто не знаю.
— Да, но тогда, если этот парень окажется безупречен и просто продаст мне партию амброзии, я ничего не смогу сделать? Зря прокатимся?
— Я уже сказал, не знаю. Правда. Но честно говоря… если они позволяют с такой легкостью отыскать его, то напрашивается вывод, что происходит нечто странное. Просто будь осторожна, ладно? Теперь он стал сама серьезность.
— Ты ловкая. Ты должна справиться.
— Однако в любом случае ты не намерен объяснить мне, что это за парень?
— Думаю, что в данном случае неведение — это благо.
Я махнула рукой, просто не зная, что сказать. Мы с Картером обменялись еще парой шуточек, и он собрался уходить. На прощание он бросил на меня пытливый взгляд:
— Ты уверена, что ничего не хочешь мне сказать? Тебя же явно что-то беспокоит.
— Да. Но я сама разберусь.
— Ясно. Пока.
И в ту же секунду ангел исчез. Примерно через час объявился Сет. Его лицо было слегка испачкано синей краской:
— Терри и Андрея теперь красят кухню.
Я улыбнулась, засунув подальше исповедальные порывы:
— Как можно так перепачкаться, если ты даже не красишь?
Я отыскала мочалку и принялась тереть его лицо, без всякого, впрочем, результата. Стоя так близко, я вдруг ясно вспомнила прошлую ночь. Его руки, ласкающие мои груди. Переполняющее ощущение его внутри меня. Наши движущиеся в унисон тела. Его приоткрывшиеся в момент оргазма губы.
— Не стереть, — отпрянув, резко сказала я.
— Ох, ну и ладно.
Весь вечер я молча переживала в оцепенении, уклоняясь от малейших касаний. Сет сразу почувствовал мое настроение и оставил меня в покое. Мы прошли несколько кварталов до кинотеатра, где показывали только номинантов на «Оскар» и независимое артхаусное кино. Мы посмотрели новинку, но если фильм и отвлек меня от переживаний, то только на два часа.
Потом мы пошли в итальянский ресторан и Сет втянул меня в дискуссию о достоинствах фильма. Оставалось удивляться, как это мой рот поспевает за разговором, в то время как все остальное находится совершенно в другом мире.
Снова и снова я вспоминала случившееся прошлой ночью — и не только постельную часть. Я анализировала все события, приведшие к финалу. Почему я так поступила? Что заставило меня уступить? Была ли это альтруистская попытка наладить наши отношения с Сетом, удаляя искушение? Или болезненное желание утешить Бастьена? Или, скорее всего, просто эгоизм? Жгучая жажда получить то, что мне не предназначалось, — не потому, что это могло помочь нашим отношениям, а просто потому что захотелось. Я хотела этого наслаждения. Я мечтала об этом теле и просто отдалась страсти. Я, в конце концов, исчадие ада. Я и прежде замечала, что самообладание — не наша сильная сторона.
Однако все это никак не меняло того, что случилось. Это произошло, и с этим нужно что-то делать. Или… делать ли?
Сет сидел напротив и выглядел счастливым и довольным. Иногда блаженство действительно заключается в незнании. Я вспомнила свои списки. Если он ничего не узнает, правда не причинит ему боли. Мы сможем продолжать все, как раньше. Единственная проблема заключалась в том, что правду знала я. Я должна жить с этой изменой, притом не только физической, но также изменой нашим попыткам честных и откровенных отношений. Еще один пункт в перечне моих темных и грязных секретов.
— Ты со мной, Фетида? — вдруг спросил он.
— А?
Он улыбнулся и сжал мою руку. Я ответила ему тем же.
— Кажется, что ты далеко-далеко отсюда.
Я тоже ему чуть улыбнулась. Очевидно, я не такая хитрая, как думала. Я посмотрела на него, впитывая любимые черты, и покачала головой. Я не могла этого сделать. Я не могла ему рассказать. Во всяком случае, не сейчас.
— Просто устала, — соврала я.
Мы съели мороженое и вернулись ко мне. Только сели за «Скрэббл», как я ощутила излучения приближающихся бессмертных.
Я застонала, не желая их видеть сегодня:
— Привет-привет, вся банда в сборе.
Сет озадаченно посмотрел на меня, но тут мы услышали стук в дверь. Я впустила Хью, Питера, Коди и Бастьена.
— Жива-здорова, — радостно заявил Питер, сжимая меня в объятиях. Мы звонили тебе весь вечер.
— А я весь день пытался тебя отыскать, — добавил Бастьен со значением.
Я прекрасно знала, что он много раз мне звонил. Я нарочно не отвечала.
— Простите, — обратилась я ко всем сразу.
— Привет, Сет, — сказал Коди, похлопывая писателя по спине.
Вампир и остальные бессмертные рассредоточились по моей гостиной, как у себя дома. На их беззаботное хихиканье я ответила испепеляющим взглядом.
— Вы что, ребята, по барам шатались?
— К счастью, вечер только начинается, — отозвался Бастьен.
Он прохаживался по гостиной, изумленно косясь на доску для «Скрэббла».
— Поскольку ты не отвечала, мы решили пригласить тебя лично.
