и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.
Грипп мой прошел, – только устал я еще больше обычного.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 195. М. М. Карпович – М. А. Алданову
8‑го ноября 1945 г.
Дорогой Марк Александрович.
Спасибо за письмо. Если Вы уже исправили и отослали в типографию корректуру рецензий, то, конечно, мне ее уже не присылайте, и вообще я не хочу задерживать выхода книги, как бы мне ни хотелось свести до минимума количество опечаток.
Рецензию на Вашу книгу в Хэралд Трибюн я сегодня прочел. Она действительно очень лестная и, по-моему, очень толковая. Мефистофелем он Вас не изображает. Между прочим, обе рецензии в воскресных газетах написаны профессорами английской литературы и довольно известными специалистами в своей области[1]. Вот видите, как я был прав, когда в ответ на Ваши пессимистические предсказания говорил, что в Америке никогда нельзя сказать, что будет и что не будет иметь успеха.
Мне пришло в голову, что, может быть, в заметке Мельгунова надо сделать примечание, что в ответ на нашу просьбу ответить на анкету С.<ергей> П.<етрович> разрешил нам использовать уже составленный им документ. Если вы считаете это неудобным, надо выкинуть дату под заметкой (а то получается, что он ответил на анкету, прежде чем мы ее затеяли) и в тексте, во фразе «фактически война уже закончилась» выкинуть слово «фактически»[2].
Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Т. М. (в оригинале ошибочно: Т. Н. – С. П.) от нас обоих.
Искренне Ваш М. Карпович
Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945.
№ 196. М. М. Карпович – М. А. Алданову
8–XI–45
Дорогой Марк Александрович
Получил Ваше письмо от 7го. Спасибо.
Если получается больше 400 стр.<аниц>, то, конечно, придется отложить Шика. (Если и для него найдется место, то можно его пустить в «Прошлое и настоящее».) Если, при отсутствии Шика, можно будет что-то добавить, то давайте добавим страницы Чернова (а не Николаевского) – по психологическим соображениям.
Рецензии Вишняка надо поместить, т.<ак> к.<ак> мы их мариновали очень долгое время (одна из них <о книге> Тревирануса, другая о книге Финлеттера[1]).
Звонил сегодня Вакару, но не застал его – он уехал за город на целый день. Просил сказать ему, чтобы он мне позвонил завтра утром.
Буду ждать верстки.
Всего лучшего.
Ваш М. К.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945.
№ 197. М. М. Карпович – М. А. Алданову
9–XI–45
<В верхнем левом углу> Посылаю это письмо special delivery – простите!, чтобы поскорее дать Вам знать об отказе Вакара.
Дорогой Марк Александрович, сегодня говорил с Вакаром по телефону, и он отказался писать некролог Полякова-Литовцева на том основании, что он его лично недостаточно хорошо знал. Значит, придется обращаться к Цвибаку, если только Вы сами не захотите написать несколько слов.
Я получил наконец от Н.<ины> Н.<иколаевны> Берберовой[1] обещанную копию. Я понимаю, что Вы не могли ей ответить на письмо[2]. Зачем ей нужно было писать в таком тоне – непонятно. Но по существу ее письмо произвело на меня некоторое впечатление. Конечно, то, что она пишет о своем настроении до осени 1940 г.<ода>, очень странно, но я готов согласиться с Адамовичем, что образ мыслей сам по себе еще не преступление. Это все-таки не то, о чем писали в Н. Р. Сл. Если правда, что она ни в каких нацистских изданиях не сотрудничала, с немцами никаких дел не имела и никаких денег от них не получала, никаких салонов не устраивала и никого сотрудничать с немцами не звала, то в этих пределах она, конечно, имеет право на реабилитацию. Как будто она может сослаться в этом отношении на Маклакова, Зайцева, Бунина, Адамовича. Я вообще на ее месте написал бы письмо в Н. Р. Сл. со спокойным и чисто фактическим опровержением появившихся о ней сведений и попросил бы тех, на кого она в письме ссылается, подтвердить правильность ее утверждений.
Отзываться ли мне на копию и как отзываться, я пока не решил. Я сейчас не помню, кому Вы собирались тогда писать (после получения от нее письма), но помню определенно, что Вы говорили, что как-то собирались на письмо ее реагировать. Положение наше здесь, конечно, очень трудное, т.<ак> к.<ак> разобраться в такого рода делах на расстоянии, на основании отрывочных сведений, вообще не легко.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945.
№ 198. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
10 ноября 1945
Дорогой Михаил Михайлович.
Я получил вчера статью Маклакова. Это глава из его воспоминаний (первая), относящаяся ко времени между первой и второй Думами. Глава интересная. Как он сам пишет в препроводительном письме, по направлению она «реакционна». В сущности, В. А. почти во всем принимает сторону Столыпина в его споре с кадетами. Тем не менее, думаю, мы должны поместить эту главу без редакционной оговорки: дело очень далекое, и так, собственно, было обещано Маклакову[1]. С другой стороны, в связи с визитом в посольство и предложением Богомолова вернуться в Москву, эта статья Маклакова почти сенсационна. Как жаль, что ее нельзя включить в 11-ую книгу. Послать ли ее Вам? Я немного боюсь пропажи на почте. Может быть, подождать Вашего приезда?
Рецензии Вишняка еще не найдены. Я послал ему эйр-мейл с просьбой прислать копии.
Я забыл в прошлое письмо вложить чек на пять долларов для г<оспо>жи Ушаковой. Не имею под рукой Вашего письма, тороплюсь и выписываю чек на Ваше имя. Ведь, кажется, дело шло именно о пяти долларах? Если следует больше, то, пожалуйста, доплатите ей, а я Вам верну.
Насчет Мельгунова попытаемся вставить примечание уже в верстке. Дату и «фактически» выпущу.
Еще раз очень благодарю за слова о моей книге.
Шлем Вам и Т. Н. самый сердечный привет.
Получили ли Вы копию письма Берберовой? Повторяю, она мне приписывает то, чего я никогда не писал и не говорил. Вероятно, мои ответные письма по ее делу Зайцеву и Рыссу дошли до нее в совершенно искаженной передаче[2]. Но о своей «ориентации» в 1940 году она сама сообщает то самое, что сюда о ней и писали разные люди.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 199. М. М. Карпович – М. А. Алданову
17‑го ноября 1945 г.
Дорогой Марк Александрович,
Возвращаю Вам копию Вашего письма Зайцеву, которое, как я Вам уже говорил, написано, по-моему, очень убедительно[1], а также письмо и главу Маклакова. Последняя, по-моему, очень интересна, и я стою за то, чтобы ее напечатать в следующей книжке. Лично я стоял бы за то, чтобы постепенно напечатать в журнале всю книгу по ряду соображений: 1) это ценный исторический материал, и важно, чтобы он увидел свет, а, как Маклаков пишет[2], надежды на издание книги не так много; 2) это повысит интерес к журналу среди наших читателей; 3) политически такое сотрудничество Маклакова в Новом журнале невольно солидаризирует его с нами и тем ослабит впечатление от визита <к советскому послу>, поскольку оно в некоторых кругах еще имеет значение. Но если Вы не хотите впредь связываться, можно
