ответил Горбылев. — Воюем давно. Я тут только трех старичков с сорок первого года встретил, остальные молодежь, а разведчики — народ самый военный, понюхавший пороху, без нашивок у нас тут никого нет, — и он оглянулся, словно приглашая маршала проверить его слова.
— Откуда же сам? — спросил Широков.
— Из Омской области.
— Сибиряк… Письма домой пишешь?
— А как же без писем, — опять удивился Горбылев. — Воевать воюем, а думки о доме…
— Что же из дому пишут?
— Разное… Все больше о помощи фронту. Ну, спрашивают, когда нас всех домой ждать. Торопят войну кончать.
Широков понял эту солдатскую хитрость.
— Что же ты отвечаешь?
— Пишу, что вот, как до Германии дойдем, там увидим, когда войне конец. А скорей придется нам до Берлина идти. До последних сил фашист будет воевать. С союзниками, может, и пойдет на замирение, а с русскими нет. Обидно ему и страшно перед русскими на колени вставать.
— Правильно ответил! — одобрил Широков. Выбрав одну из коробок, он открыл ее и вынул орден. — За хорошую, честную службу Родине по поручению правительства награждаю тебя орденом Отечественной Войны Первой степени, — стоя, торжественно произнес он и крепко пожал руку Горбылева.
— Служу Советскому Союзу! — спокойно и твердо ответил Горбылев и отошел на два шага в сторону, чутко понимая, что его разговор с маршалом закончен.
— Гвардии рядовой Парамонов, — назвал Широков, и к столу выдвинулся невысокого роста молодой боец, лица которого бритва, наверное, еще и не касалась, с удивительно милыми, по-детски быстрыми яркими глазенками.
Много раз Широкову приходилось вручать правительственные награды разным людям и в различной обстановке. Но только в кругу солдат, в такой вот землянке он как-то всем сердцем понимал особенную ценность этих наград. В них для солдат заключалась как бы стоимость действительно пролитой крови и не какого-нибудь выдающегося подвига, а честного, как сама жизнь, служения высшей потребности защитить свою страну, свободу и мирный труд своего народа. Солдат за солдатом подходили к столу и получали от маршала награды. Руки у разведчиков были большие, рабочие, натруженные в работе еще до войны. Бережно они принимали ордена и осторожно и сильно пожимали руку Широкову.
Назаров, все время находившийся в землянке, видел, как восторженно сверкают глаза солдат, встретившихся так близко со своим полководцем. Они знали, что маршал из крестьян и солдатом стал с первых дней революции, а начальную военную выучку получил в дни крещения Красной Армии в боях с немецкими войсками под Псковом. Да и у Широкова лицо очень подобрело, даже голос изменился. Столько в нем было душевной теплоты, что адъютант, видевший до этого маршала только в служебной обстановке штаба фронта, не узнавал его.
Пока шло вручение наград, за стенками землянки несколько раз поднималась артиллерийская стрельба. Земля вздрагивала, принимая удар металла, подпрыгивала на столе гильза, заменявшая лампу, и струйки сухого песка, шурша, сыпались с накатника. Только раз, когда снаряд разорвался особенно близко, Широков поднял голову, и глаза его задержались на бледных листьях, проросших на ветках берез, уложенных в потолочном перекрытии.
— Как в саду живете, — сказал он, усмехнувшись.
Солдаты поняли его.
— Срубили дерево, а оно живет, — сказал ближний к маршалу солдат, получавший награду.
Закончив раздачу наград, Широков устало сел. Солдаты стояли молча, и он понял, что разведчики ждут от него каких-то особенных слов, которые они могли бы запомнить, передать сегодня же солдатам других землянок.
— Война идет к концу, — сказал Широков то, о чем ему так радостно думалось. — Дни фашистской Германии сочтены. Теперь от вас, солдат, зависит, сколько еще стоять гитлеризму. Скоро мы пойдем в новое наступление. Из Польши мы должны войти в Германию, перенести войну на землю фашистов и добить гитлеровскую армию. Я уверен, что вы свой воинский долг выполните с честью.
И Широков пошел к выходу. Сзади разом возбужденно и радостно заговорили многие голоса.
Неподалеку шел ночной бой. Ракеты взлетали над передним краем. Тени деревьев упруго качались под ногами. К маршалу метнулся какой-то человек и доложил, что он командир полка.
— Что у вас тут происходит?
— Рота противника перешла в атаку против нашего правого фланга.
— А вы что, свой командный пункт возле этих землянок расположили? — не без ехидства спросил Широков, пробираясь по лесу к машине.
— Я полагал, что мне необходимо…
— Спасибо… Ценю. Но сейчас ваше место там, где сейчас воюют люди — на командном пункте полка.
— Разрешите пойти?
— Разрешаю.
Широков, не интересуясь подробностями этого обычного разведывательного боя, которые происходили каждую ночь на одном из участков фронта, открыл дверцу машины.
Он все же постоял несколько минут, прислушиваясь к звукам ночного боя. Шла пассивная артиллерийская и пулеметная стрельба. Ничего интересного этот бой не обещал. Широков сел рядом с шофером и бросил:
— Домой.
4
У самой переправы через Вислу машину маршала задержали проходившие на плацдарм войска.
За сорок минут до этого немцы устроили одновременный разведывательный налет на все переправы. Что-то гитлеровцы подозревали, нервничали. Однако посты воздушного наблюдения своевременно предупредили о появлении противника. В войсках успели подготовиться к налету.
Когда самолеты, встреченные сильным зенитным огнем, появились над Вислой и сбросили серии зажигательных ракет, на мостах и берегах войск не оказалось: они успели укрыться от наблюдения.
Широков, выслушав доклад полковника — главного коменданта переправ, приказал поблагодарить весь личный состав за хорошую службу.
Сейчас переправлялись войска генерала Голикова. Он находился на главной переправе и наблюдал за порядком движения колонн. Это понравилось Широкову.
Солдаты, заполняя всю ширину моста, шли торопливым шагом. В темноте звучали слова команды. Регулировщицы с фонариками в руках указывали направление маршрутов подразделений.
— Когда закончите сосредоточение? — спросил Широков Голикова.
— Завтра ночью, — ответил генерал и стал перечислять, какие части уже прошли, какие пойдут завтра.
Эта осведомленность тоже понравилась командующему, и он, вспомнив, как оборвал его на Военном Совете, спросил:
— С начальником штаба все вопросы разрешили?
— Так точно, товарищ командующий.
— Попрошу вас в эти дни налечь на занятия с бойцами. Ваша армия необстрелянная, да и для всех задачи новые. Бой за населенный пункт, действия в лесистой местности, форсирование каналов — отрабатывайте эти темы.
— Слушаюсь.
За пехотой по мосту шли обозы. Звонко постукивали подковы о деревянный настил моста. Громко кричали ездовые.
Воспользовавшись коротким перерывом в движении, Широков переехал Вислу и уже через час был в штабе фронта, где в зале заседания к назначенному часу его ожидали артиллеристы.
— Я вижу, что у вас все готово, — довольно произнес Широков, здороваясь за руку с маленьким седым генерал-полковником, командующим артиллерией фронта, всматриваясь в развешанные на стенах карты. Артиллерийский генерал стоял,
