чем свататься, парень и девушка полгода обязаны пожить рядом, притереться и понять, смогут они ужиться вместе или нет. Не думаю, что Ормюр отступится от обычая, да и Эвелина не торопит. Но неофициально благословение и от матери, и от Луи оба уже получили. Так вот, даже если опустить это, именно Саид и Ормюр эти документы и нашли. Причём никто про тайник не знал, если бы не глазомер Саида, который обратил внимание на несовпадение толщины двух стен одной комнаты – ещё лет сто могли не найти. Если бы они захотели документы присвоить, могли просто не отдавать Луи. Нет, они отпадают. Тогда кто? Муж Камиллы, жена Анри, ты и Йоланда. Но для вас эти документы, во-первых, бесполезны, публикация принесёт любому небольшую сумму, но гарантированно разрушит жизнь, а во-вторых, как кто-то из вас хотя бы в теории мог это сделать? До совета про документ в доме знали три человека. После бумаги были у Луи, лишь позже их забрала Кларисса. Хорошо, кто-то из нас после совета проболтался... Всё равно слишком маленький промежуток времени, чтобы узнать, что документы не положили в сейф, а их забрала Кларисса, забраться к ней в комнату, подсыпать снотворное, а потом выкрасть документ. И никто не увидел. Учти, все гости – парами, и постоянно на виду у супруга.
– Ты профессионал, всех подозреваешь, – с ноткой ехидства сказала Жюльетт. – Даже меня. Но ведь документы пропали, значит, должен быть виновник.
– Должен, но его нет, – вздохнул Гийом. – А на меня сейчас всё равно поиски повесят, и придётся искать.
Глава 17
Когда Гийом и Жюльетт вошли в гостиную, Клариссу уже унесли в одну из запасных комнат. Ушли мать и дочь Севиньи, надо было и заниматься завтраком, и кому-то присматривать за больной. Зато у остальных ссора была в самом разгаре. Судя по коту, устроившемуся на руках у Камиллы, запалившей костёр искрой опять стали гонки двух лохматых хулиганов, но и про исчезнувшие документы все уже были в курсе.
– Это своего кота можешь запереть в клетке. А собаке надо разминать лапы. Твоя толстая скотина и так везде носится, везде залезает и всё роняет.
– Апельсинка очень воспитанный кот! И он член нашей семьи. А скотина – это твоя противная собака, которая его постоянно провоцирует и пугает. Вчера вечером, он, бедняга, вообще сидел на столбе лестницы на второй этаж и шипел, не мог спуститься, это твоя собака его загнала наверх.
– Вообще-то это Пиф меня привёл, чтобы я твоего дурацкого кота снял, – буркнул Реналь.
Гийом же подумал, что говорил Жюльетт про внимание к деталям – а сам первый раз за два дня узнал кличку собаки.
– Комната Клариссы недалеко от лестницы, – тут же прикинул муж Камиллы. – Месье Реналь, вы случайно ничего не услышали? Может быть, какой-то шум?
– Да там имперский боевой мамонт пройдёт – ничего не услышал бы, – поморщился Реналь. – Ксавье опять скандалил. И опять в своём репертуаре.
– Действительно, месье Ксавье, – мягко сказала жена Анри. – Ваша ревность и постоянные угрозы рукоприкладства в отношении мадемуазель Йоланды являются просто неподобающими. Мадемуазель Йоланда, надеюсь, он на самом деле вас ни разу не тронул?
– Не вам меня учить, – взъярился Ксавье. – Кто бы говорил, моралисты с двойной моралью. Ты, Анри, в лицо Луи улыбаешься и говоришь «хватит враждовать», а сам его решил подставить? Подарил в галерею подделку, а на открытии скандал устроишь?
Анри переменился в лице и процедил:
– Ну знаешь, Ксавье, от тебя я такого не ожидал. Я знал, что ты хам и скотина, готовый поднять руку на женщину, но такую клевету от тебя слышу первый раз. Хорошо, я учту.
– Ах, клевета? Да Гийома спроси. Сам слышал, как он со своей Жюльетт про это говорил.
– Извини, Анри. И сразу скажу при всех, считаю – ты не виноват. Вчера, когда Луи показывал твой подарок, у нас действительно появилось обоснованное подозрение, что тебе продали очень качественную подделку. Жюльетт знает, потому что именно она первая засомневалась, дальше подключился я. Но подделка и впрямь на очень высоком уровне. Если бы не одна случайно выдавшая их мелочь – никто ничего не заметил бы.
– Но я при покупке привлекал эксперта из Аукционного дома Дамьен Ламбер, – растерялся Анри.
– Да, Луи говорил, что картина имеет сертификат подлинности. Потому мы и хотели поговорить на троих сегодня утром. Без шума посидеть и подумать, как нам быть с ситуацией, раз картина уже вошла в каталог будущей галереи. Мне как полицейскому тоже дело не нравится. Аукционный дом Дамьен Ламбер люди крайне серьёзные, но если их смогли обмануть, а ты не первый у них такой – у меня заранее голова болит от количества исков и дел по мошенничеству в особо крупных размерах. В общем, если бы не чей-то длинный язык не к месту, – Гийом бросил осуждающий взгляд на Ксавье, – мы бы втроём составили иск от лица тебя и Луи и решили, в каком округе его лучше подавать: по месту твоего жительства или здесь. Извини, вечером было не до этого, а с утра из-за окружающего бедлама не успел предупредить.
– Не расстраивайтесь, месье Гийом, – постарался утихомирить ситуацию муж Камиллы. – Вы не виноваты, как и месье Анри – он тут вообще главный пострадавший. Действительно, если бы не чья-то торопливость, вы бы, как представитель закона, помогли разобраться в ситуации без ненужного шума и суеты.
– Ксавье, ты вообще какой-то последнее время нервный, – мягко сказал Реналь, – и несдержанный. Извини, не хотел говорить. Но раз уж ты первый тут начал сыпать откровениями, всё-таки скажу и тоже при всех. Йоланда очень хорошая девушка, а твои подозрения и постоянные угрозы её побить – недостойно семьи Лефевр. И всё равно, пугаешь ты или на самом деле её хоть раз ударил. Я вообще удивляюсь, как такая хорошая девушка тебя ещё терпит. Я бы на её месте не предупреждения делал и не месяц одуматься давал, а сразу ушёл, хлопнув дверью.
– Ах, значит, она с тобой снюхалась! Не просто глазки строила, а сразу в постель полезла? Это от Реналя ты, шлюха, тогда вышла?
Дальше всё случилось мгновенно. Обезумевший от ревности Ксавье со всей силы попытался ударить Йоланду, что с учётом его дюжей комплекции могло закончиться плохо. Но Реналь успел толкнуть Йоланду в сторону и закрыть собой. На этом всё и закончилось, потому что стоявшие
