Один из надсмотрщиков, сопровождающих колонну рабов, хотел подойти к рабыне и оттащить ее, но жест Владетельницы остановил его, и он замер в ожидании.
Услышав знакомое имя учителя, Къяра наклонилась к женщине и тоже заговорила по треольски:
— Я не знаю, кто ты и не понимаю, о чем ты говоришь. Кто меня должен был убить и почему?
— Госпожа моя, неужели Вы меня не узнали? Я Вилена, Ваша служанка… После того как подлый наемник Виард похитил Вас, моя госпожа, а Маграт, выманив из замка Вашего отца, сокрушенного горем, казнил его, а затем поработил весь предел, меня продали в рабство… И с тех пор я только о том и молилась, чтобы Вы остались живы… и боги даровали нам свиданье.
— Ты ошибаешься, женщина… меня никто не похищал, я Владетельница этого предела, и Маграт — мой отец, — Къяра выпрямилась в седле и хотела уже жестом показать, чтоб рабыню оттащили, но не успела.
— Так Вы ее дочь! Молю Вас, скажите, что с моей госпожой, что с Аликой? — зарыдала женщина и, отпустив сапог Къяры, упала перед ней ниц.
Надсмотрщик шагнул к ней вновь. Заметив его движение, Къяра раздраженно взмахнула рукой. Феруз моментально выхватил меч и оттеснил наглеца, дерзнувшего приблизится к Владетельнице без ее на то соизволения. Он, как и все воины сопровождения, ничего не понял из диалога женщины с их Владетельницей, но Владетельница хотела продолжить разговор, и ее желание было законом.
— Встань, я хочу говорить с тобой, — все также, по треольски, приказала Къяра.
Женщина поднялась, продолжая всхлипывать.
— С чего ты взяла, что я дочь твоей бывшей госпожи?
— Разве Вашу мать, Владетельница, зовут не Аликой? Вы похожи как две капли воды… Хотя сейчас я понимаю, что такой она была двадцать лет назад.
— Я не знаю, как звали мою мать, она давно умерла.
Женщина, прижав руки к лицу, вновь зарыдала и опустилась на колени.
— Мне сейчас некогда, — продолжила Къяра, — Я распоряжусь, тебя отправят ко мне во дворец. И когда я вернусь, мы поговорим…
Потом она повернулась к Ферузу:
— Помоги ей подняться, договорись с торговцем, выкупи и отправь с двумя воинами во дворец. Потом догонишь.
Феруз спешился и, подойдя к женщине, помог ей встать. Потом отвел в сторону. Къяра тронула коня и увидела, что женщина осеняет ее охранным треольским знаком, а до ее слуха донеслось:
— Храните ее боги!
Феруз догнал ее минут через двадцать и, поравнявшись с ней, доложил:
— Госпожа, она умерла.
— Что?! — Къяра подняла коня на дыбы и развернула.
Феруз осадил своего коня и, глядя ей прямо в глаза, повторил:
— Она умерла, госпожа. Как только Вы отъехали, женщина упала без чувств, и мы не смогли ей помочь.
Бриз взволнованно переступал с ноги на ногу, чувствуя напряженность своей наездницы. Воины замерли у нее за спиной, страшась ее гнева. Только Феруз мог так хладнокровно докладывать ей о неприятностях, зная заранее, что это может повлечь за собой вспышку ярости. Однако Владетельница сдержалась, лишь холодно осведомилась:
— Ты распорядился ее похоронить?
— Да. Я выкупил ее. Воины отвезут ее на погост, если не последует других Ваших распоряжений.
— Хорошо, — Къяра медленно развернула коня, а потом с места в карьер погнала его в сторону порта. Ее эскорт рванулся за ней.
Влетев в порт и проскакав галопом до самых сходней корабля, Къяра соскочила с коня. Бросив повод подскакавшему следом за ней Ферузу, она взбежала на корабль, где ее уже ждал конунг.
Такой раздраженной и злой конунг давно не видел свою Владетельницу. Она орала на всех, ей не нравилось ничего, удары плетью сыпались направо и налево. Также щедро она раздавала угрозы отправить всех к палачу. Под конец, пообещав мастерам, что если к завтрашнему утру все недоделки не будут устранены, она лично спустит шкуру со всех и каждого, Къяра сошла на берег.
— Ты задерживаешь спуск корабля? — спросил конунг, сходя следом за ней, и тут же пожалел о своем вопросе.
Обернувшись, Къяра словно разъяренная львица налетела на него, ее глаза метали молнии, а рукоять ее плети уперлась ему в грудь:
— Ты хочешь спустить на воду корабль, имеющий столько недоделок? Тебе надоели воины его команды? Решил потопить их?
— Нет, не хочу… — тут же ретировался конунг.
— Тогда что задаешь глупые вопросы? Я всегда считала, что ты достаточно мудр для того, чтобы не делать этого. Или уже лгать научился? Так вот, хоть я и маг, но лжи не терплю. Еще раз подобное повторится, я не посмотрю что ты конунг… — плохо сдерживаемая ярость сочилась из каждого слова Къяры.
Конунг опустился на колени и склонил голову, — Прости, Владетельница.
Он уже выучил характер Къяры и знал, что в такие моменты ей лучше не перечить.
— Хорошо, встань, — смягчилась она.
Конунг медленно поднялся.
— Завтра с утра проверишь корабль, и сам примешь решение о его спуске и о наказании виновных… А я приеду и проконтролирую, — губы Къяры кривила недобрая усмешка.
— Хорошо, Владетельница, — конунг обречено вздохнул, понимая, что корабль завтра на воду не спустит уже он.
Виард сидел на поляне перед своей небольшой избушкой и затачивал меч. Вдруг он услышал топот копыт. Он удивленно посмотрел в сторону опушки. К нему рысью на вороном скакуне приближалась красивая темноволосая всадница. Виард отложил меч и поднялся ей на встречу
— Здравствуйте в веках, Владетельница киритов. Что привело тебя в наши края? — приветствовал он ее. И, поймав коня за узду, помог всаднице спуститься.
Опираясь на по-прежнему сильную руку учителя, Къяра соскочила с коня, с удовольствием отметив про себя, что за время ее отсутствия он почти не изменился. Лишь седых волос заметно прибавилось.
— Откуда столь точные сведения? — с улыбкой осведомилась она, — Неужели воин-отшельник наладил связь с внешним миром?
— Слухами земля полниться и про тебя только глухой еще не слышал… — улыбнулся он в ответ и пояснил, — Ты же знаешь, что изредка меня навещают торговцы, зарясь на добытые мной шкуры.
— Помню, но не замечала раньше, чтоб ты вел с ними беседы, не касающиеся провианта.
— Девочка моя, — воин покачал головой, — о тебе грех не спросить… Так что привело тебя ко мне?
— Может, вначале хоть чаем напоишь с дороги, а уж потом спрашивать будешь?
— С дороги? Кому ты морочишь голову? Ты ж перенеслась сюда вместе со своим конем, и в пути ты не больше четверти часа. Небось, как от своего дворца отъехала так здесь и оказалась.
— С чего это ты взял?
— Конь не устал, пыли на копытах почти нет, да и ко мне через лес не проехать, там ловушки везде…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
