Делаю глубокий вдох и наклоняюсь. Открыв рот, я обхватываю его губами наполовину. Хардин кряхтит, и его руки опускаются мне на плечи. Слегка сжимаю губы, чувствуя что-то соленое. Он уже кончает? Вкус пропадает, и я двигаю головой вверх-вниз. Инстинкт, о котором я и не подозревала, подсказывает мне двигать языком вдоль его плоти.
– Твою мать. Да, вот так, – стонет Хардин, и я продолжаю.
Он держит меня крепче, бедра покачиваются вверх, навстречу моему рту. Я заставляю себя обхватить глубже, погружаю член в себя почти полностью и смотрю на Хардина. Он лежит с закрытыми глазами, словно в экстазе. Под татуированной кожей ходят мышцы, ребра медленно поднимаются и опускаются. Я сосредотачиваюсь на минете, двигаясь немного быстрее.
– Возьмись… другой рукой, – задыхаясь, командует он.
Я подчиняюсь. Двигая рукой у основания его члена, я облизываю губами головку. Я прижимаю его к щеке, и он опять стонет.
– Черт… охренеть, Тесса. Я… я так близко, – говорит он, напрягаясь. – Если ты не хочешь в рот, то… ты… можешь остановиться.
Я смотрю на него, продолжая держать член во рту. Мне нравится, как он теряет из-за меня контроль.
– О, черт… продолжай смотреть… на меня.
Он смотрит на меня и напрягается. Я хлопаю ресницами и, кажется, этим усиливаю эффект. Хардин страстно безостановочно повторяет мое имя; я чувствую небольшой рывок – и теплая соленая жидкость выстреливает мне в горло короткими всплесками. Я сглатываю и отодвигаюсь. Это не так уж противно, как я думала, но определенно невкусно. Его руки перемещаются от моих плеч к щекам.
Он кажется совершенно ошеломленным и запыхавшимся.
– Ну как… это было?
Я поднимаюсь с колен и сажусь рядом на кровать. Он обнимает меня, кладя голову мне на плечо.
– Думаю, это было хорошо, – говорю я, и он смеется.
– Хорошо?
– Кажется, это было забавно. Увидеть тебя таким. И это не так уж плохо, как я думала, – признаюсь я.
Я слишком смущена, чтобы признаться, что мне понравилось.
– А как тебе? – с беспокойством спрашиваю я.
– Я был приятно удивлен: ты делаешь это лучше, чем кто бы то ни было.
Я краснею.
– Разумеется, – смеюсь я, оценив его попытку помочь мне не комплексовать от своей неопытности.
– Нет, в самом деле. То, что ты такая… невинная и делаешь это мне. И, черт, когда ты на меня посмотрела…
– Ладно-ладно! – перебиваю я его, маша руками.
Я не хочу смаковать каждую деталь моего первого минета. Он посмеивается и мягко толкает меня обратно на постель.
– А теперь позволь мне дать тебе почувствовать то же, что почувствовал я, – рычит он мне в ухо и посасывает мою шею. Его пальцы оказываются в моих трусиках и стягивают их вниз. – Что ты предпочитаешь, пальцы или язык?
– И то, и другое, – отвечаю я, и он улыбается.
– Как скажешь.
Он опускает голову. Я протяжно вздыхаю и снова хватаю его за волосы. Вцепляюсь довольно сильно, но, кажется, ему это нравится. Я выгибаюсь на кровати и через несколько минут оказываюсь в таком экстазе, что зову его по имени, пока все не кончается.
Когда дыхание выравнивается, сажусь и касаюсь пальцами темных рисунков на его груди. Он следит за мной взглядом, но не останавливает. Молча ложится на спину и дает мне насладиться расслабленностью.
– Никто еще не гладил меня так, – говорит он.
Я вспоминаю все вопросы, которые хотела ему задать. Но вместо того, чтобы расспрашивать, улыбаюсь и целую его в грудь.
– Останешься со мной сегодня вечером? – спрашивает он, и я качаю головой.
– Я не могу; завтра понедельник, надо на учебу.
Я бы хотела остаться с ним, но не в воскресенье.
Он мягко смотрит на меня.
– Пожалуйста.
– Мне нечего завтра надеть.
– Надень, что есть; пожалуйста, останься со мной. Только на одну ночь. Я обещаю, ты будешь на занятиях вовремя.
– Не знаю…
– Даже на пятнадцать минут раньше, у тебя будет время зайти в кафе и встретиться с Лэндоном, – говорит он, и у меня открывается рот от изумления.
– Откуда ты об этом знаешь?
– Я следил за тобой… не всегда, конечно. Но я замечаю больше, чем ты думаешь, – говорит он, и мое сердце бьется чаще.
Я прижимаюсь к нему, крепко и порывисто.
– Я останусь, – говорю я, взяв его за руку. – Но при одном условии.
– Каком?
– Вернись на литературу, – прошу я, и он приподнимает бровь.
– Договорились.
Я улыбаюсь такому простому ответу, и он прижимает меня к груди.
Глава 54
Лежа несколько минут на груди Хардина, я обдумываю свое согласие.
– А что с утренним душем? – напоминаю я.
– Можешь сходить в тот, что дальше по коридору.
Губы Хардина двигаются вдоль моей челюсти, вверх и вниз. От нежных прикосновений у меня кружится голова; он точно знает, что делает.
– В братстве? Мало ли кто туда войдет.
– Во-первых, дверь запирается, а во-вторых, я буду тебя сопровождать, – произносит он между поцелуями.
Мне не нравится его тон, но решаю не обращать внимания.
– Отлично. Но я хочу принять душ сейчас, пока еще не очень поздно.
Он кивает, встает, натягивая джинсы. Я делаю то же самое, не надевая трусики.
– Без трусов? – ухмыляется он.
Пропускаю реплику мимо ушей и спрашиваю:
– У тебя есть шампунь? У меня даже расчески с собой нет. – Беспокоюсь из-за отсутствия всех самых необходимых вещей. – А ватные палочки? Зубная нить? – перечисляю я.
– Расслабься, тут есть и палочки, и нить. Есть, наверное, даже запасная зубная щетка, и точно есть расческа или даже две. Найдутся и трусы любых размеров, если хочешь.
– Трусы? – переспрашиваю я, прежде чем понимаю, что он имеет в виду оставленные другими девушками. – Проехали, – добавляю я быстро, и он смеется.
Надеюсь, Хардин не собирает странную коллекцию трусиков всех девчонок, с которыми переспал.
Он ведет меня в душ. Я чувствую себя вполне раскованно; я же бывала здесь уже несколько раз.
Хардин пускает воду и стягивает с себя футболку.
– Что ты делаешь?
– Собираюсь принять душ.
– А я думала, пойду первая.
– Примем душ вместе, – небрежно говорит он.
– Э нет! Я не буду, – смеюсь я.
Я не могу принять душ вместе с ним.
– Почему? Я уже видел тебя, а ты меня. В чем дело-то? – морщится он.
– Не знаю… просто не хочу.
Да, он уже видел меня голой, но душ – это очень интимный процесс. Гораздо более интимный даже, чем то, чем мы только что занимались.
– Ладно. Иди первая, – говорит он чуть резче.
