Довольно потерев ладони, Августейший погрозил старцу кулаком и опрометью кинулся обратно, чтобы подготовиться к прибытию своего любимца. А дел предстояло переделать множество. Во-первых, надо облачиться в парадное одеяние. Во-вторых, надо написать указ и оповестить глашатая, чтоб он этот указ объявил. Еще необходимо, чтобы повар приготовил праздничный обед. И кто все это будет делать? Указ написать, нужен писарь, а он на пупыре летит. Все остальное — шута нет. Генрих начал переживать: случись что с придворным дураком, государство рухнет, а само Величество сойдет с ума от всех этих забот. И это не смотря на то, что имелись Генерал с Советником. От них никакой пользы, одни убытки. Последний только улыбаться и соглашаться может, а первый… Первый все еще в дозор ходит, так как только вчера с гауптвахты вышел. Так что, кроме как на Прохора Генриху и положиться не на кого. Но ничего не поделаешь, придется все сделать самому, в кой-то веке.
Глашатай немало удивился, когда к нему в покои вошел сам король, застав того в объятиях одной из королевских фрейлин.
— Ваше Величество?! — удивилась та, натягивая на себя простынь.
— Мой Сюзерен?! — вскочил бирич.
Ни капли не смутившись, Генрих коротко и ясно поставил задачу.
— Объявить во всеуслышание о возвращении моего шута, и о его победе над злом на Западных рубежах. Оповестить музыкантов, пускай что-нибудь сыграют. И обязательно должен быть кулачный бой. Люблю я это зрелище, да и шут мой тоже. Потом довести до знати, что в семь часов вечера состоится бал-маскарад в честь этого знаменательного события, — глашатай судорожно кивал, переминаясь с ноги на ногу и прикрывая срам шляпой, что успел схватить со стула. — А вы, Марианна, живо одевайтесь и предупредите госпожу, чтобы подготовилась к балу. И передайте мои поздравления вашему мужу. На него скоро можно будет устраивать охоту. С такими-то рогами, чем не олень?!
— Это не то, что Вы подумали, Государь! — попыталась оправдаться побледневшая красотка.
— Конечно…
Сказав это, Августейший скрылся за массивными дверями, сплюнул под ноги, вспомнив, что сам не менее ветвист, и продолжил свой поход. Вновь под украшенными бриллиантами туфлями замелькали мраморные ступени лестничных маршей. Король тяжело дышал и периодически останавливался, чтобы передохнуть, оперевшись на резные дубовые перила или прислонившись к холодным серым каменным стенам. Поизучав трещины в кладке, и поговаривая:
— Немыслимая архитектура, — Генрих спешил дальше.
В кухню, освещенную десятком масляных лампам, он ворвался похудевшим килограммов на десять, не меньше. Его появление сопровождалось грохотом посуды, которую пороняли повара и поварята, одетые в белые фартуки и колпаки, узрев неожиданное появление Короля. Какой-то несчастный ошпарил кипятком ноги от пупа и до колена, кто-то влетел рукой в бурлящий котел, а кто оттяпал палец, нарезая морковь. Невозмутимым остался лишь толстяк Гарри. Он низко поклонился, и едва Король махнул рукой, мол, продолжайте, разразился бранью.
— Какого лешего вы замерли?! Шустрее двигайтесь, черепахи! Чего рты раззявили, Государя ни разу не видели?! За работу, мать вашу за ногу!
Сюзерен подернул бровями. Впервые он оказался на кухне и имел удовольствие наблюдать за работой челяди. Оказывается, это довольно любопытно. Генрих даже Главного повара увидел впервые. Вокруг возобновилась суета: кастрюли с крышками заняли свое место на полках, разлитый кипяток разогнали тряпками по углам, ошпарившегося бедолагу унесли к лекарю. Вновь по разделочным доскам застучали ножи, нарезая овощи и мясо.
— Я чего, собственно, зашел, — начал Генрих. — С минуты на минуту из дальнего и опасного похода явится мои шут, в честь этого я хочу, чтобы вы приготовили нечто особенное.
Гарри вытер тряпкой кровь с ножа и спросил.
— Есть конкретные блюда, или Вы оставляете выбор на мой вкус?
— Меня всегда устраивало то, что готовилось… тут. Не буду вас задерживать.
Вновь раздался грохот. Работники кухни опять побросали инвентарь и склонились, метя колпаками пол. Король вновь покачал головой и вышел. Едва двери за ним закрылись, с той стороны опять раздалась отборная брань.
— Е… о… а…! Слышали, что Государь сказал? Начинаем готовить свинину на ребрышках в кисло-сладком соусе, утку, запеченную в кролике, фаршированную овощами, форель, фаршированную мясом семги и черной икрой, ананасы, запеченные с яблоком и манго, ну и трех ярусный торт о взбитых сливках, украшенный вишней и посыпанный кокосовой стружкой. И не забудьте пропитать бисквит коньяком! Кто-нибудь, принесите из погреба вино двухсотлетней выдержки!
Государь усмехнулся и направился к парадному входу во дворец, где намеривался лично встретить шута, что возвращался победителем. В этом Генрих был абсолютно уверен, иначе и быть не может.
* * *
Воздушный шар летел над полями, что с высоты птичьего полета больше походили на море, которое осталось далеко позади. Ветер колыхал колосья и гнал по поверхности огромные волны. Солнце нещадно палило и пряталось за пузырем, который постепенно терял высоту. Даниэль погасил огонь в печи, и поэтому воздух внутри шара остывал. Дул попутный ветер, благодаря которому механизм вращения пропеллера сейчас мирно спал. Трое пассажиров стояли на краю корзины и смотрели вперед, глядя, как приближается родной город. Порывы ветра трепали белые стяги на шпилях башен и раскручивали флюгеры. Гвардейцы, несшие службу на крепостной стене, представляли собой всего лишь маленькие фигурки, размахивающие руками в знак приветствия. И где-то среди них хмурился временно разжалованный Министр, которому шут был, как кость в горле.
Все ближе и ближе подлетали путешественники к Броумену, и с ударом часов на Главной башне, возвестившими о том, что наступил полдень, проплыли они над аркой городских ворот. Солдаты радостно засвистели и затрясли алебардами. Не каждый день удается увидеть летающий пузырь с людьми в корзине. Да и жители задрали головы, прикрывая глаза от яркого солнечного света, и всматривались в это чудо. Ребятня помчалась вслед за летучим пузырем, срезая путь через переулки и подворотни, громко улюлюкая, и заставляя бродячих псов отпрыгивать в сторону и заходиться лаем. Одна несчастная горожанка даже стала жертвой этой шумной ватаги. Женщина развешивала белье, стоя на табурете, и была сбита с ног этим нескончаемым потоком бутузов, что пронеслись, словно ураган. Бедная прачка растянулась на булыжной мостовой, сверху на нее упал кол, что поддерживал веревку, которая оборвалась, ибо женщина схватилась за нее. Теперь придется не только белье стирать заново, так как оно аккуратной кучкой приземлилось рядом с ругающейся отборной бранью хозяйкой, но и чинить развалившийся табурет, а это не предвиденные расходы. Хорошо хоть ничего себе не сломала, только ушиблась. Вся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
