Читаем без скачивания Гибриды - Роберт Сойер

— С Ппонтером всё будет хорошо, — сказала Луиза, осознав, по-видимому, что сейчас её очередь утешать подругу. — У него не было ни малеших признаков лихорадки.

Мэри попыталась было кивнуть в ответ, но её голова попросту отказалась двигаться. Она была так расстроена, так волновалась, так…

Внезапно за дверью послышалась какая-то возня. Сердце Мэри подпрыгнуло. Она знала, что неандертальцев ей совершенно нечего опасаться, но они находились на охотничьей территории — иначе здесь не стали бы строить охотничью хижину. Так что кто знает, какие звери тут рыщут.

— Мы не можем идти искать Понтера, — сказала Луиза. — Сама подумай: лазеры, может, и выжгут вирус из его организма, но иммунитета это ему не даст, а мы-то по-прежнему инфицированы, нет разве? Может, вирус и не делает ничего белым глексенам, но мы — переносчики. Он не может с нами встречаться, пока мы тоже не пройдём деконтаминацию.

— И что же нам тогда делать? — спросила Мэри.

— Найти Джока Кригера, — сказала Луиза.

— Что? Зачем? Там, где мы его оставили, он никому не навредит.

— А что, если у него есть антидот против вируса, или если есть какой-то способ его нейтрализовать, то кому про него знать, как не ему?

— Почему ты думаешь, что он нам расскажет? — спросила Мэри.

Впервые с тех пор, как умер Рубен, в голосе Луизы прорезалась решимость.

— Потому что если не скажет, я его прикончу, — ответила она.

Они подождали ещё какое-то время после того, как звуки за стенами хижины стихли, а потом осторожно открыли дверь. В неё залетал снег.

На то, чтобы добраться до здания на площади Конбор, где они оставили оглушённого Кригера, ушла бо́льшая часть утра.

— Я почти уверена, что он скрылся, — сказала Луиза, когда они приближались к закрытой двери. — У этого ублюдка всегда есть лишний козырь в рукаве…

Она потянула за ручку с пятью отростками, которая отпирала дверь.

Джок не скрылся.

Он лежал на боку. Вокруг него разлилась лужа тёмной крови. Его кожа была белая и словно вощёная.

Мэри перевернула его. Свернувшая кровь покрывала его щёки и подбородок и поднималась к ушам багровыми бакенбардами. Она взглянула на его ноги и обнаружила, что штаны также пропитаны кровью, по-видимому, вытекшей из других телесных отверстий.

Мэри усилием воли не дала съеденным на завтрак мясу и корнеплодам покинуть желудок. Она взглянула на Луизу — та закусила губу. Мэри отвернулась и попыталась всё осмыслить.

Два мёртвых глексена.

Два мёртвых глексена-самца.

Так, словно…

«Серфер Джо», «Марк II».

Но нет. Нет, это невозможно. Невозможно! Да, Мэри поиграла со схемой вируса так, чтобы он убивал только глексенов-мужчин, но она ведь отправила тот листок бумаги в шредер и уж точно не вносила этих изменений в файл на компьютере Джока. И он совершено точно изготовил этот вирус до того, как Мэри сделала его безвредным, но…

Но всё же он вёл себя в соответствии с задумкой Мэри — убивал только тех Homo sapiens, у которых есть Y-хромосома.

Мэри не делала этого вируса. Нет.

Если только…

Нет, нет. Это чушь.

Но она путешествовала между мирами, и Джок тоже. И если в одной версии реальности она не сделала «серфера Джо» смертельным для самцов Homo sapiens, то…

То, вероятно, в какой-то другой версии реальность она реализовала свою фантазию, сконструировала такой вирус…

И этот Джок Кригер, тот самый, что истёк кровью из всех своих отверстий, мог явиться как раз из той версии реальности…

Мэри покачала головой. Это всё слишком замысловато. Кроме того, не говорили ли Понтер с Луизой о том, что та вселенная, которую Мэри называет домом, и та, которую домом называет Понтер, как-то связаны друг с другом? Что они — те две изначальные ветви, на которые расщепилась вселенная, когда 40000 лет назад на Земле впервые пробудилось сознание?

И если всё это так…

Если всё это так, что схему вируса модифицировал кто-то ещё.

Но кто? И зачем?

Глава 43

Ибо таковы мы есть: великий и чудесный народ. Да, мы совершали ошибки — но мы совершали их, потому что мы всегда шли вперёд, всегда шагали к нашей судьбе…

Смотря выпуск новостей, Корнелиус Раскин пытался совладать с собой, но его всё равно била крупная дрожь.

Он задумывал свою модификацию разработанного Джокор Кригером «серфариса» как оборонительное оружие, а не наступательное — как способ защиты неандертальского мира от посягательств таких, как…

По сути, от таких, как он сам. Таких, каким он был раньше.

А теперь два человека мертвы.

Конечно если дальше всё пойдёт так, как он ожидает, больше никто не погибнет. Глексены-мужчины останутся в своём мире и не потеряют ничего, кроме права проносить своё зло через портал.

Корнелиус снял в Рочестере приличный дом на обсаженной деревьями улице словно прямиком из сериала «Проделки Бивера»[53]. Это был такой приятный контраст с его старым пентхаусом в трущобах. Он сжимал подлокотники новенького раскладного кресла и пытался успокоиться, в то время как CNN транслировал интервью с Мэри Воган, одной из женщин, которых он изнасиловал. Нет, речь шла не об этом; она объясняла, почему глексенам-мужчинам придётся остаться здесь, в их собственном мире, и почему дорога в мир неандертальцев им теперь заказана. Вместе с ней в студии присутствовал Понтер Боддет; вид у него был крепкий и бодрый.

Изначально интервью было дано канадскому «Си-би-си Ньюсуорлд», а CNN его ретранслировал. По-видимому, Мэри оставила «Ньюсуорлд» без материала несколько дней назад, торопясь остановить Джока Кригера, но теперь снова вернулась назад, в эту реальность.

В реальность, с которой Корнелиусу Раскину теперь жить.

— То есть вы говорите, что представителю вида Homo sapiens мужского пола появляться в мире неандертальцев теперь небезопасно? — спрашивала ведущая-азиатка.

— Именно так, — ответила Мэри. — Вирусный штамм, выпущенный Джоком Кригером…

— Это штамм, который американский Центр по контролю и профилактике заболеваний окрестил «эбола-салдак», верно? — спросила ведущая.

— Да, это так, — ответила Мэри. — Мы полагаем, что Кригер намеревался создать штамм, смертельный только для неандертальцев, но вместо этого у него получился вирус, селективно убивающий мужчин Homo sapiens. Мы не знаем, насколько широко распространился этот вирус в неандертальском мире, но мы знаем точно, что для мужчин нашего вида он смертелен в течение нескольких часов после заражения.

— А что же неандертальская технология деконтаминации? Доктор Боддет, что вы можете сказать по этому поводу?

— В ней используются калибруемые лазеры, уничтожающие биомолекулы в нашем организме, — сказал Понтер. — Мы с доктором Воган прошли через эту процедуру перед тем, как вернуться на эту версию Земли. Эта технология надёжна и эффективна, но, как сказала доктор Воган, любой мужчина-глексен, заразивший «эболой-салдак», умрёт, если только не подвергнется этой процедуре сразу после заражения. А установок деконтаминации в моём мире очень мало.

— И помимо этой лазерной процедуры не существует никаких лекарств или вакцин?

— Пока нет, — сказала Мэри. — Конечно, мы попытаемся их найти. Но помните: мы ищем средства против эболы уже много лет, и без какого-либо успеха.

Корнелиус покачал головой. Когда он осознал, что Джок не моделирует теоретический сценарий, а в самом деле планирует изготовить этот вирус, Корнелиус модифицировал его код, дал Джоку произвести несколько литров вируса в запаянных ампулах, а потом, когда всё было готово, вернул в файлы оригинальный код, чтобы если Джоку придёт в голову снова его просмотреть, он бы не догадался, что код меняли.

Предполагалось, что это немного скомпенсирует, станет шагом на пути к выравниванию кармического счёта Корнелиуса — хотя, конечно, вряд ли он когда-либо сможет искупить то, что наделал в Торонто. Однако насильником был прежний он, рассерженный он. Сейчас он был по-настоящему другим человеком — по-прежнему обиженный и несправедливо обойдённый, но способный контролировать свой гнев по этому поводу. Нет, сейчас он чувствовал себя совсем по-другому, не так, как во время нападения на Мэри Воган или Кейсер Ремтуллу, когда по его сосудам гулял тестостерон. Но они, наверное, до сих пор чувствуют это, просыпаются в холодном поту, преследуемые жуткими видениями…

Ну, конечно, видениями не его, а некоего мужчины в чёрной лыжной маске. По крайней мере, таким он должен представляться Кейсер Ремтулле, поскольку она не знала, кто на неё напал.

Но Мэри Воган знала.

Корнелиус понимал, что это было словно палка о двух концах. Мэри не могла раскрыть Корнелиуса, не подставив Понтера под обвинение в… скажем так, в лечении, которому тот его подверг.