— Ты изменился с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Окреп, возмужал.
Ранд обернулся и с изумлением воззрился на стоявшую в дверях бледную, темноволосую и темноглазую женщину. Она была высока ростом и одета в серебристо-белое платье. Незнакомка дугой выгнула брови, увидев оплавленные комки металла на каминной полке. Ранд оставил их там намеренно, дабы они напоминали ему о необходимости держать себя в руках.
— Селин! — охнул он, устремляясь ей навстречу. — Откуда ты взялась? Как ты сюда попала? Я думал, ты осталась в Кайриэне или… — Он осекся, не желая признаваться в том, что почитал ее погибшей.
Тонкую талию женщины охватывал сверкающий серебряный пояс, а в волосах, падавших на плечи, поблескивали серебряные гребни, украшенные драгоценными камнями. Она была по-настоящему красива — рядом с ней и Илэйн, и Эгвейн показались бы простушками. Но, как ни странно, она уже не привлекала его, как прежде, возможно оттого, что он расстался с ней давным-давно, в Кайриэне, еще не охваченном пожаром усобиц.
— Я появляюсь там, где мне угодно, — сурово ответила женщина, глядя ему в глаза. — Пусть ты отмечен, это не имеет значения. Ты был моим и все еще мой. Всякая другая женщина ничего не значит в твоей жизни.
Я явилась, чтобы потребовать себе то, что принадлежит мне по праву.
Ранд уставился с недоумением на нее. Отмечен? Что она имела в виду? Его руки? И с чего это она вздумала утверждать, что он принадлежит ей?
— Селин, — обратился он к ней, стараясь, чтобы голос звучал помягче, — нам было хорошо вместе в те тяжелые дни. Я никогда не забуду, как ты помогла мне, но, в конце концов, мы были всего лишь попутчиками. Мы путешествовали вместе — только и всего. Раз уж ты здесь, можешь занять лучшие апартаменты в Твердыне и оставаться, сколько тебе заблагорассудится, пока не вернешься в Кайриэн. Я позабочусь о том, чтобы тебе вернули твои владения.
— Ты отмечен, — промолвила она с усмешкой. — Владения в Кайриэне, говоришь? Кажется, у меня и впрямь были там какие-то земли. Мир изменился, и нынче все обстоит не так, как прежде. И Селин — всего лишь одно из имен, которыми я порой пользуюсь. Но ты, Льюс Тэрин, должен знать: мое истинное имя — Ланфир.
Ранд недоверчиво хмыкнул.
— Глупая шутка, Селин. С таким же успехом, — заметил он, — я мог бы назвать себя одним из Отрекшихся, а то и самим Темным. Но мое имя — Ранд.
— Мы называем себя не Отрекшимися, а Избранными, — спокойно отвечала женщина, — ибо мы избраны, дабы вечно править миром. Мы бессмертны — и ты тоже можешь стать бессмертным, если пожелаешь.
Ранд с тревогой смотрел на Селин. Неужто она и впрямь считает себя… Должно быть, тяготы, с которыми она столкнулась по дороге в Тир, помутили ей рассудок. Но нет, она не выглядела безумной. Селин была холодна, спокойна и уверена в себе. Не раздумывая, Ранд потянулся к саидин и неожиданно уткнулся в невидимую стену, отделявшую его от Источника.
— Ничего у тебя не выйдет, — усмехнулась женщина.
— О Свет, — выдохнул Ранд, — значит, ты и вправду одна из них.
Он медленно попятился к постаменту. Если он не сможет воспользоваться Калландором как са’ангриалом, то, возможно, сумеет использовать его как меч. Но как можно поднять меч против женщины, против Селин? Но она ведь Ланфир, одна из Отрекшихся.
Юноша уперся спиной в стену, но, обернувшись, ничего не увидел. Стена, невидимая, непреодолимая, отделяла его от Калландора. Меч поблескивал всего в паре шагов от него, но он был недостижим. В отчаянии Ранд ударил кулаком по невидимому барьеру — он был тверд, как скала.
— Я не могу полностью доверять тебе, Льюс Тэрин. Пока — не могу. — С этими словами женщина подошла совсем близко, и Ранд подумал, что мог бы, наверное, просто схватить ее. Он был куда выше и сильнее ее, но, пользуясь Силой, она могла скрутить его, как котенка. — Я не могу позволить тебе взять его, — промолвила Ланфир, искоса поглядывая на Калландор. — Это слишком мощный са’ангриал. Из тех, какие может использовать мужчина, сильнее его есть только два. И, насколько мне известно, один из них все еще существует. Нет, Льюс Тэрин, пока я не могу тебе доверять.
— Не называй меня так, — прорычал он. — Меня зовут Ранд. Ранд ал’Тор.
— Ты — Льюс Тэрин Теламон. О, внешне у тебя, конечно же, нет с ним ничего общего, кроме, пожалуй, роста, но я узнала бы, кому принадлежат эти глаза, даже если бы увидела тебя в колыбели. — Неожиданно женщина рассмеялась:
— Насколько бы все упростилось, найди я тебя младенцем. Никто не помешал бы мне… — Смех оборвался, и взгляд ее посуровел. — Хочешь взглянуть на меня в истинном обличье? Ты ведь не помнишь его, не так ли?
Ранд силился произнести «нет», но язык ему не повиновался. Как-то раз ему довелось увидеть сразу двух Отрекшихся — Агинора и Балтамела, первыми обретших свободу после трех тысяч лет заточения в узилище вместе с Темным. Агинор иссох настолько, что скорее напоминал скелет, а не живого человека, а Балтамел постоянно скрывал лицо под маской и, кажется, сам страшился собственного облика.
Воздух задрожал вокруг Ланфир, и она преобразилась. Несомненно, она была старше Ранда, но не в этом суть: сейчас она выглядела взрослее. Более зрелой. И пожалуй, еще прекрасней, если такое вообще возможно. Все равно что пышный цветок по сравнению с нераспустившимся бутоном. И хотя теперь юноша знал, кто она такая, у него пересохло во рту.
Ее темные уверенные глаза с интересом изучали лицо Ранда. Как видно, женщина осталась довольна тем, что он не сумел скрыть восхищения. Она улыбнулась:
— Я была погребена заживо, погружена в сон без сновидений там, где остановлен ход времени. Обращение Колеса не касалось меня. Но теперь я предстала перед тобой в истинном облике, и ты в моих руках. Время игр и уверток миновало, Льюс Тэрин. Давно миновало.
Сердце у него упало.
— Значит, ты собираешься убить меня? Сожги тебя Свет, я…
— Убить тебя? — удивилась Ланфир. — Нет, я просто намерена заполучить тебя — заполучить навсегда. Ты ведь и был моим задолго до того, как тебя похитила эта белобрысая размазня. Да что там, задолго до того, как ты вообще ее увидел. Ты любил меня!
— А ты любила власть! — вдруг слетело у него с языка. Похоже, он сказал правду, да так оно и есть, только вот откуда взялись у него эти слова?
Услышав это, Селин-Ланфир опешила, но быстро совладала с собой.
— Ты многому научился, — сказала она, — трудно поверить, что это удалось тебе без посторонней помощи. Но ты по-прежнему блуждаешь в лабиринте, и твое неведение может стоить тебе жизни. Кое-кто из Избранных — Саммаэль, Равин, Могидин — не будет ждать, потому что слишком боится тебя. Возможно, найдутся и другие, но эти — точно. Они явятся за тобой, и не для того, чтобы переубеждать тебя, как я. Они подберутся к тебе тайком, во сне, чтобы взять твою жизнь. Ведь ими движет страх. Но есть и другие — те, кто мог бы научить тебя всему, что ты некогда знал, и тогда никто не осмелился бы противостоять тебе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
