Читаем без скачивания Хозяин Амура - Дмитрий Хван

Рамантэ, спавший на топчане, стоявшем у противоположной стены, ворочаясь, тоже просыпался. Рома, как звали его новые товарищи, уже вполне освоился в ангарском обществе, да и русский язык давался ему легко. Благодаря этому Алексею удалось уговорить свою супругу Женю, сестру Рамантэ, остаться покуда в Албазине. С обязанностями переводчика, полагал Сазонов, его шурин справится. Более того, бывший майор сам постепенно овладевал языком айну. Ну а коли Романа он научил малость пользоваться кириллическим письмом на его родном языке, то и обучение молодежи из рода его тестя Нумару — уже не фантастика.

Наконец Алексей встал и принялся одеваться. Рома тут же поднял голову и, щурясь на один глаз, вопросительно кивнул — мне тоже, мол, вставать?

— Спи пока! — коротко ответил Сазонов, махнув рукой. — Успеешь еще набегаться.

Умывшись и для профилактики стоматита прополоскав рот хвойным отваром, Алексей отправился на борт ставшего родным «Орочанина», где первым делом заглянул в радиорубку. Ничего нового в докладе сонного радиста, слушавшего переговоры Хабаровского поселка и Амуркотана, не было. Ну, подумаешь, на реке снова были замечены небольшие кораблики казаков — в устье Амура они проявляли достаточную активность, действуя из Охотска.

В этом городке, по словам стрельцов, обозленных на якутских воевод из-за невыплаты денежной и хлебной казны, а потому бежавших из Дукинского острога в Хабаровский поселок, были устроены верфи, построены склады, ангары, имелся пороховой склад и было много жилых домов. Поселение обнесено стеной, поставлены сторожевые башни, ранее надежно оборонявшие Охотск от частых атак кочевавших по побережью ламутов. Но сейчас ламуты были замирены и более не пытались подпалить городок или убить отставшего от своих казака. Бывшие служилые стрельцы рассказали и об «охоцкой флотилии» — уже пара десятков небольших корабликов, построенных в Охотске, бороздили холодные морские воды. И как было известно ранее, отважные бородачи достигли уж и Камчатки, и Курильских островов, стояли их промысловые избы и на Сахалине. Так что весенний выход корветов с Амура не будет легкой прогулкой для ангарцев, и Сазонов это прекрасно понимал. Интересно, скоро ли будет ответ от якутского воеводы Василия Пушкина по поводу поползновений казаков на исконно ангарский остров?

Глава 14

Путь по нижнему Амуру был лишен каких бы то ни было заслуживающих внимания подробностей. Редкие дымы нанайских, а затем и нивхских деревенек, встреченных на правом берегу реки, да утлые лодчонки амурских рыбаков — вот и все, что в пути видели ангарцы с «Орочанина». Не считая безбрежного зеленого моря тайги, разумеется. В давние времена именно здесь дыхание океана остановило ледник, а потому на берегах великой реки сходились представители южной и северной флоры и фауны. Встречались ели, увитые диким виноградом, маньчжурский орех, который рос рядом с пихтой. А кроме медведя в тайге мог встретиться и величественный амба — амурский тигр.

Рыбаки-туземцы, оказавшиеся на пути канонерки, в большинстве своем уже не пугались чадящего корабля, поскольку не раз видели его, а многие знали даже, чей он — великого князя Сокола, хозяина Амура. Среди амурцев о Соколе начинали складываться легенды, его именем называли сыновей, чтобы оно принесло им удачу и покровительство неба, так любящего князя. Быть может, думали родители, боги ошибутся и даруют часть силы и их сыну. Но были и такие, для кого канонерка была в диковинку, и тогда дело зачастую заканчивалось купанием рыбаков в прохладной речной воде, прежде чем те, отчаянно гребя, успевали достичь берега.

Капитан «Орочанина» Николай Мелетьев не в первый раз проводил свой корабль по этому маршруту, он же будущей весной поведет за собой до самого устья и ангарские корветы. Особую опасность для них таил амурский эстуарий с его небольшими глубинами в два-три метра, представляя собой по сути чуть прикрытую водой сплошную песчаную мель. Причем песчаное дно эстуария постоянно находилось в движении, будучи под воздействием сильнейших ветров, мощного стока Амура, а также морских приливов и отливов. Кстати, во время прилива вода поднимается примерно на метр, и в случае весеннего подтверждения найденного айнами Нумару фарватера «Удалец» и «Забияка» счастливо минуют все преграды лимана. Для этого и старались айну, промеряя глубины эстуария. Они очень уверенно держались на открытой воде, уходя весьма далеко в море, в сторону видневшегося на горизонте низкого сахалинского берега. Без сомнения, из айнов получатся первоклассные моряки!

Ранним утром в понедельник последней недели сентября, после ночной стоянки в эфир ворвался радист из Амуркотана с сообщением о том, что еще вчерашним утром близ Усть-Амурского острога, принадлежащего Руси, бросил якорь корабль, прежде невиданный в этих водах, сопровождаемый двумя охотскими лодиями. А вечером того же дня вернулись посланные на разведку дауры, одетые под местных нивхов. Они сообщили, что люди бают, мол, казачки привели в острог давно уж плененных на юге большого острова голландских немцев, которые до сих пор жили там среди бородатых людишек.

Как и предупредил капитана «Орочанина» радист из Амуркотана, лодки айну и сам утарпа Нумару встречали канонерку на реке, в паре километров от поселения. Заранее сбавив ход, корабль принял на борт туземцев. Вышедший вперед сияющий от удовольствия Нумару встретил своего зятя традиционным каракты — айнским приветствием. Он стал гладить спадающие на уши волосы и черную длинную бороду, потом потер одна о другую сложенные как для молитвы ладони. После чего последовало это же приветствие уже со стороны Сазонова, и они, довольные собой, обнялись. Далее Нумару поприветствовал его сын Рамантэ. Старик, безрезультатно поискав глазами дочь, вопросительно посмотрел на Алексея.

— Будут, — кивнул тот, отвечая по-айнски. — Весной приедет. С детьми.

Нумару положил ему руку на плечо и уважительно посмотрел Сазонову прямо в глаза, после чего отошел в сторону и принялся негромко разговаривать с Рамантэ. Парень, видимо, тут же стал выкладывать отцу о своем житье-бытье в Ангарии. Быть может, он рассказывал и о том, как пытался поначалу разговаривать со стрельцами, принимая перешедших на ангарскую службу хмурых бородачей за своих соплеменников.

Мелетьев завел корабль в тихую заводь, на возвышенном берегу которой и стояло укрепление ангарцев посреди айнского поселения, сильно разросшегося за прошедшее время благодаря переселению двух более мелких родов нижнеамурских айну в Амуркотан. Разумеется, они признали Нумару своим нишпа — вождем, присягнув при этом и князю Соколу как верховной власти. Начальником местного гарнизона был старший лейтенант Прохор Лыков из взвода охраны экспедиции Корнея Миронова, которая была послана изучать этот мир из Русии Матусевича и Сергиенко. Мужик он был толковый, а потому ему и доверили восточный форпост в начале прошлого года, отрядив Прохора из Новоземельска.

После баньки и отменной айнской ухи под стопку брусничной настойки в кабинете начальника гарнизона собрались Сазонов, Лыков, Мелетьев, а также бывший в Усть-Амурском остроге даур Илья, старшина, командир стрелкового взвода первого Даурского охранного полка.

Лыков уже составил донесение, которое вскоре должно будет уйти по цепочке станций в Ангарск. В тексте, озвученном на этом собрании, говорилось об усилении активности охотской флотилии, согласно вновь поступившим данным. И пусть лодии, что сходили с охотской верфи, казались неказистыми, дело свое они делали: русская колонизация Сахалина, Камчатки, а возможно, и Курильских островов, несомненно, началась и весьма активно, надо сказать, проходила. Особенно это касалось Сахалина как наиболее удобного в достижении охотскими лодиями — одномачтовыми, крутобокими корабликами, напоминавшими поморские кочи, но вооруженными двумя-тремя медными пушечками. Такой корабль мог взять на борт, помимо дюжины человек команды, до сорока казаков либо промысловиков. Да, экспансия Руси вызывала уважение, все-таки предки были людьми отважными и упертыми в достижении своих целей. Пусть не без греха, но именно они создали великую державу от Балтики до канадских лесов, которую успешно профукали, продали потомки.

— Быть может, стоит попробовать направить Русь на Аляску? — осторожно проговорил Мелетьев, поглядывая на Сазонова, на куртке, над левым грудным карманом которой красовались вышитые «золотой» нитью полковничьи звезды.

— Золотом отвадить внимание воевод от острова? — пожал плечами Лыков. — Так на Сахалине все одно не старатели, а все больше охотники за морским зверем.

— Слишком большой куш! — покачал головой Алексей, нахмурившись. — Нет зависимости тут, Прохор верно заметил.