«Смотрины» у метро, судя по всему, прошли нормально. Опасения капитана Насонова, кажется, не подтвердились. Спустя три дня после этого от Роджерса поступило письмо, содержание которого вызвало у чекистов недоумение и тревогу.
«Дорогой друг! — говорилось в нем. — У нас к Вам есть одно поручение. Мы были бы Вам очень признательны, если бы Вы его сумели выполнить. Оно, на наш взгляд, несложное и не должно вызвать для Вас никаких осложнений. В Московской области (указывается район), примерно в ста метрах северо-западнее деревни (следует название), находится поле с зеленым массивом. Вам следует 25 августа, сохраняя осторожность, в этом районе набрать немного земли и сорвать одну небольшую ветку с дерева и все это поместить в целлофановый пакет. В сей же день в 21 час вечера ровно опустить пакет в правый угол первого мусорного контейнера, который находится под аркой дома 16 улицы Станкевича (вход со стороны церкви). По выполнении поставьте отметку в виде креста на уровне груди, чтобы можно было из машины увидеть, проезжая по улице (и далее следовало описание места, где нужно было сделать отметку). Мы видели вас. Кажется, похудели вы. Не нужна ли наша помощь?» Письмо заканчивалось пожеланием успехов.
— Ясен вопрос, — замечаю я, возвращая капитану Насонову текст письма.
— Подумать и поломать голову есть над чем, — говорит Насонов.
— В таком случае начнем. Прошу, — обращается полковник к нему.
Насонов на минуту-другую задумался, по-видимому собираясь с мыслями.
— Михаил Петрович, прежде позвольте поставить два вопроса и попытаться на них ответить, — начал Насонов. — Во-первых, в чем причина столь резкого перехода от основного задания, которое имеет Алексей Иванович, к частному, хотя и важному? Во-вторых, почему ничего ими не упоминается о прошлой встрече у метро? Вот я и думаю… — Насонов снова сделал паузу.
«А как бы я ответил?» — подумал я, но ничего вразумительного в голову не пришло.
— Вот я и думаю, случайно это или не случайно? — продолжал Насонов. — Попытаюсь в этом деле разобраться.
Итак, агент получил необычное задание. На первый взгляд несложное. Но оно не имеет никакого отношения к основной задаче, какую он должен решать и для чего, собственно говоря, он и подбирался. Давая такое задание, можно исходить из ряда предположений: либо агент исчерпал свои возможности по главной стоящей перед ним проблеме и теперь решено его использовать на решении другой, либо агента отводят от изучения Фокина, либо решили сделать агенту более надежную проверку.
Возможно, ни то ни другое, а просто возникла сиюминутная необходимость достать образцы земли и зеленой ветки, а под рукой иной возможности не оказалось.
Давайте рассмотрим все эти позиции с точки зрения логической обоснованности.
Исчерпал ли агент свои возможности по главной проблеме? На мой взгляд, и да, и нет. Скорее всего, нет, несмотря на то что Роджерс и отдавал себе отчет в весьма ограниченном подходе агента к ученому Фокину. Наша информация о Фокине носила мизерный характер. Главное, что хотела знать о нем разведка, остается все еще за кадром.
Теперь о подозрении. Были ли основания у разведки усомниться в надежности агента? И да, и нет. И все же больше — да. Какие основания? Начнем с того, как шла обработка агента. Пущены были в ход все атрибуты — шантаж, угрозы. Порвались родственные связи с братом. Не исключено, что его письмо, где он предлагал агенту раскаяться, стало достоянием разведки.
Далее. «Уничтожение» агентом средств связи могло вызвать у них сомнения, хотя наша легенда должна была восприниматься как реальность. И наконец, случай с появлением женщины у метро, совпавший с точно обозначенным ими временем встречи, тоже мог навести на размышления.
И два слова о новом задании разведки. Что можно добавить к тому, что уже было мною сказано? Единственное. За последнее время иностранная разведка развернула против нас глобальный шпионаж. Нет такой области — будь то оборонная или народнохозяйственная, — которая бы не интересовала их. Она сует свой нос во все сферы жизни нашего общества, лишь бы напакостить нам. — Здесь Насонов передохнул, попросив разрешения у полковника, достал сигарету, закурил. Полковник сидел за столом, склонившись над чистым листом бумаги, и рисовал какую-то замысловатую фигурку в виде Останкинской башни.
Я слушал Насонова затаив дыхание, едва успевая следить за ходом его мыслей, изредка бросая взгляды на притихшего полковника, по-прежнему невозмутимо водившего шариковой ручкой по листу бумаги.
— И последнее. Я не исключаю, что данное задание может служить также средством держать агента в напряжении, — закончил Насонов и выжидательно посмотрел на полковника.
Наступило минутное молчание. Насонов и я уставились на полковника. Мы ждали, что он скажет, а он не спешил, делал свое дело.
— Алексей Иванович, а что вы окажете по этому поводу? — наконец подняв голову и обведя нас взглядом, обращается ко мне полковник.
— Я не думаю, чтобы они так быстро от меня отказались… Ведь еще Марина не вышла за Виктора замуж. Роджерс особо напирал на это… — Я смущенно опустил глаза, чувствуя, что, наверное, не то говорю..
— Немаловажный аргумент, — вдруг, к моему удивлению, произносит полковник, отрываясь от листа бумаги.
— Вот только непонятно мне, зачем им понадобились земля и зеленая ветка с дерева, — осмелев, задал я вопрос.
— Зачем? — переспросил полковник. — Для проверки на радиоактивность, и именно в том месте, где находится объект. Они к нему давно проявляют интерес, — закончил полковник.
Я слушал полковника и не верил своим ушам. Казалось бы, безобидное задание разведки, а какую оно может дать врагу ценную информацию.
— Понятно, — ответил я.
Полковник встал, прошелся по комнате, затем остановился против нас, сказал:
— Что бы там ни было, а просьбу разведки придется удовлетворить. — И он при этом хитро улыбнулся.
— Да, придется… — вздохнув, откликнулся Насонов.
Я с недоумением посмотрел на полковника, затем на Насонова. Заметив это, Насонов сказал:
— Если пошлем то, что они просят, значит, дадим им возможность расшифровать истинное назначение оборонного объекта, а если, допустим, направим пробы из другого места, можем провалить операцию.
— Почему?! — не удержался я.
Насонов посмотрел на меня, словно на школьника-приготовишку.
— Представьте себе на минуту, что они каким-то другим путем уже добыли просимые образцы, и, сопоставив их с присланными, сразу станет ясно как божий день, что их водят за нос. Вот и думай, как поступить.
