Из сладкой полудрёмы я вынырнул от горячего, даже горячечного шёпота над самым ухом, перемежаемого шумным прерывистым дыханием.
— Как ты хочешь, чтобы я встала, милый?.. Не молчи! Давай, я готова! Я вся твоя! Возьми меня, как ты умеешь! Я вся таю, теку… Слышишь?! Пожалуйста, не томи! Умоляю!
И тут меня накрыло по-настоящему. Я вдруг осознал, что в моих руках женщина. Моя женщина! А я лежу, как бревно! И понеслось!.. Как только я не ставил Тину! Целый калейдоскоп поз, безумный коктейль из желания и нежности, взаимные клятвы, просьбы, мольбы этой необузданной женщины… Кошка гнулась и стелилась, как заправская гимнастка… или кошка в период течки. Ни я, ни она не сдерживались — кричали и стонали, иногда срывались на рык. Хотя… Рычал в основном я — она нарычалась до регенератора. А потом нас накрыл отходняк…
Мы лежали, обнявшись, плотно сцепившись руками, ногами, волосами… Да, именно волосами, хотя до того подобное казалось мне невозможным. Её роскошные белоснежные пряди, подобно фантастической паутине, оплели меня всего, спеленали в какой-то сюрреалистический кокон, частью которого оказалась и обладательница белёсой паутины. Однозначно, произошло это не спонтанно, и не обошлось без полей, но мне было откровенно лень даже думать об этом.
Девочка заговорила — её буквально прорвало, валькирия никак не могла остановиться, не могла совладать с этим словарным водопадом. Но впервые за время нашего тесного общения в её словах звучали нотки рассудочности.
— Милый, как же хорошо! Я мечтала об этом все те месяцы, что тебя не было рядом. В капсуле удовольствий я вновь и вновь прокручивала игры, которым мы будем предаваться, когда ты всё же позовёшь меня… Но то, что произошло в реальности… Это безумие! Такой кайф! Ты такой сильный, изобретательный, настойчивый, нежный! Хочу тебя! Только тебя! На всех остальных мне плевать! А как ты выдержал мои когти?! Ни один до тебя не мог продержаться и десятка минут! Слабаки! Слюнтяи! Слизь! Только и могли, что верещать и молить о пощаде! Ты же не произнёс ни слова! Только иногда, когда было совсем невыносимо, срывался на скупой стон! Ты самый-самый! Ты мой! Я готова для тебя на всё!..
И так по новому кругу. А потом ещё раз. И ещё. В конце концов, я не выдержал, прикрыл ладошкой её ротик.
— Тина, я не понимаю. Какая ты? Та, что была до регенератора? Или такая, какой стала после?
— Я такая, какая есть. Когти… это моё всё. Я ничего не могу с собой поделать. Вижу тебя — и хочу порвать, уничтожить, располосовать, добраться до внутренних органов… А потом, удовлетворив эту свою страсть, хочу… прогнуться так, как ты пожелаешь. Мне плевать на эти дурацкие республиканские условности! С тобой — плевать. Только ты нормально выдержал мои когти. Только тебе я стольким обязана. Поэтому я — твоя. Пользуйся… с умом. И воображением.
— А без когтей никак?
— Нет. Я всё время, как тебя увидела — там, на станции — терпела. Ты не представляешь, чего мне это стоило! Это кошмар, растянувшийся на часы. Терпела те восемнадцать часов, что ждала вашего прибытия. Терпела, когда ты пошёл прощаться с Ведьмой. Терпела, пока ты на пути от челнока Дианы драл Милену. Терпела, пока летели на планету. Но тут у меня не было больше силы терпеть! Я вышвырнула эту драную кошку, Милену, которая пыталась наложить на тебя свои когтистые лапы. Отправила её отдыхать в регенераторную, пока ты ненадолго отвлёкся на Кису… Потом извинюсь. Но терпеть дольше у меня не было силы!
— Не надо Милену в регенератор. Пожалуйста, — тихо сказал, хмурясь.
— Прости! У меня уже крыша ехала. Теперь… всё будет хорошо. И у меня, и у тебя.
— Аккурат после очередного изврата с твоими когтями.
— Да ладно, чего тебе стоит утолить мой голод? Включишь пелену под кожу, чтобы я не добралась до внутренних органов — а дальше терпи. Потом получишь сполна. Или моё абсолютное доверие не стоит какой-то… минутной боли? Всего лишь боли?
— Прости. Ты права. Стоит. В Республике с этим дефицит. Да и ты… мне не безразлична.
— Вот видишь! Ты не пожалеешь! Никогда!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Знаю. Ладно, кошка, спи. Завтра наверняка будет много беготни.
— О да! Ты даже не представляешь насколько много! — фыркнула довольная кошка в моих объятиях и… вырубилась. Словно ждала волшебного слова или моего позволения. А следом срубило и меня. Измочаленная запредельными нагрузками психика требовала отдыха, и получила его.
Пробуждение было нереальным. В смысле, не из-за очередных игрищ моих девчонок, а из-за странного освещения и общей будоражащей психику атмосферы. Окружающий мир, стоило открыть глаза, ворвался в сознание красноватыми, угрожающими контурами предметов, будто в воздухе повисла алая дымка. Однако довольно быстро стало понятно, что это вовсе не дымка, а разлитая в помещении тревожная пульсация света. Свет с равными интервалами полностью угасал, чтобы спустя мгновение начать разгораться вновь — именно эта фантасмагория создавала ощущение повисшего в воздухе алого тумана. А ещё тревожности добавлял склонившийся надо мной образ рыжей девчонки, до умопомрачения похожей на мою Ри.
— Ри… — сквозь ещё туманящий мозг сон простонал я, глупо улыбнулся и… бесцеремонно сграбастал рыжую в объятия, она даже пискнуть не успела.
Впрочем, девочка была совсем не против, и когда я присосался к её губам в нежном призывном поцелуе, горячо ответила. Лишь спустя пару минут милований чуть отстранилась, чтобы тихо произнести:
— А ты очень даже… Пожалуй, это того стоит…
— Что стоит? — не понял я.
— Лететь с тобой на одном корабле и забивать голову всякими извращениями, — уже совсем несексуально ответствовала… Киса.
— Киса?..
— А ты думал — Валери?.. — девочка вся лучилась иронией.
— Ты чего тут делаешь? — не стал я развивать неудобную тему. Мне сделалось стыдно, что чуть было не совратил… дочь моей жены. Без малого мою дочь. Пусть не биологически, но всё же…
— Помоги, Леон. Тут какая-то чертовщина творится, — настроение рыжей мгновенно лишилось былой ироничности, она опасливо напряглась и затравленно покосилась на дверь.
— Чем я могу помочь?
— Там… Тварь… А у тебя поля. Ты мечник. Размажь её по стене! Она… порвала какую-то метиллию. Прямо у меня на глазах. Хрясь — и прямо на две половинки, вдоль туловища.
— Ты серьёзно? — я подскочил на месте и заозирался, пытаясь найти свой костюм. Вчера, пока нас с Тиной не было в каюте, тут успели прибраться дройды, а комбинезон мы распечатали ещё в регенераторной.
Пока одевался, пока доставал из-под кровати клинок — обратил внимание, что валькирия уже проснулась. Лежит, и внимательно так, изучающе, смотрит на меня и на юную О`Стирх. И совершенно никуда не торопится, только на локоточке привстала, эффектно разметав по кровати белые пряди, чуть выставив вперёд согнутую в коленке ножку, так что особенно эффектно проступил волнительный изгиб чёрного, поблескивающего в неровном свете, бедра.
— Не дёргайся, Кошак. Нет смысла спешить.
— Как нет?! — вскинулась Киса. — Там же тварь…
— Ты вчера что мне сказала при встрече? Что хочешь трахаться. Вот иди и трахайся.
— С тварью?.. — совсем потерялась рыжая.
— А чего такого? Зато потом будешь подругам рассказывать, как на Метиллии тебя изнасиловал таррок.
— А ты откуда знаешь, что это за тварь? — сощурились глазки рыжей.
— Ну так она — часть экспозиции. Ты же помнишь про музей нечеловеческих рас?..
— Но почему она тогда…
— Ты совершеннолетняя. Пришла сюда добровольно. Так что или сражаться нужно уметь, или быстро бегать. Или… хотеть потрахаться. Вперёд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но она…
— Что, не нравится?
— Это же… тварь! — задохнулась праведным возмущением рыжая. — Она…
— Ну да, ей плевать, что ты республиканка. Отдерёт, как внешницу. В реальности они ещё и убивали. Но тут — не реальность, так что… только насилуют. А жаль.
— Эй-эй! Ты что, совсем? Я не хочу, чтобы меня…
— Ладно, хватит, — обрубил я пререкания. — Но ты же вроде такая вся из себя республиканка, Киса. «К делу пристроим» — это же твои слова? А «мужчина должен знать своё место»?..
