"Понятно", – расстроено сказал я. Без помощи Кота с незнакомым ящером мне было не справиться, так что смысла ввязываться в гонку не имело – только опозорюсь.
"Могу тебе сообщать, что он хочет сделать", – предложил альтернативный вариант Рыжик.
Так, это уже кое-что. Единения со скакуном добиться все равно не удастся – а так хоть будут высокоточные приборы на этом капризном болиде. Вернее один прибор – котообразный датчик рапторного настроения.
"А сможешь сделать так, чтобы тебя никто не видел на арене? Глаза отвести", – задал я последний вопрос Коту.
"Сверху меня увидят, а те, кто на самой арене – нет", – отчитался Рыжик.
Я бросил взгляд в угол ложи. На парапете стояли три статуи: полутораметровый орг с большим пузом держал руки по швам, метровый тролль ссутулился и прижал ладони к лицу, а полуметровый гоблин улыбался, раскинув руки ладонями вперед. Шестнадцать кругов пройдено – оставалось всего четыре. Тролль-воин тем временем отстегнул непослушную палку и начал медленно вытягивать ленту, надеясь на чудо. И чудо не заставило себя долго ждать (времени у чуда не было).
– Я могу колесницу довести, – громко сказал я, встав с места.
Вся ложа обернулась в мою сторону, и я оказался под перекрестным огнем пятидесяти пар недоверчивых, оценивающий и насмешливых глаз.
– Ты сумасшедший, – восторженно прошептала Джина, обжигая меня восхищенными глазами. Только за один такой взгляд стоило рискнуть – я сразу почувствовал за спиной что-то вроде могучих крыльев. Даже пришлось оглянуться – нет, крыльев, к сожалению, не было.
– Спасибо, воин, но нет, – секунду поглядев на меня, сказала знатная тролька. – И так ужасно не повезло. А если еще новичка выставлю, да плюс к этому ты не дойдешь до финиша – весь Оргбург надо мной потешаться будет.
– Да что ты говоришь такое, Хельна? – неожиданно защебетала гоблинка, хитро мне подмигнув. – Тим знает толк во всяких динозавриках. Он даже седло драконье постоянно с собой носит, сама же знаешь!
– Слышала про седло, – удивленно протянула тролька. – Даже посмеялась. Но не подумала о том, что это профессиональный шик.
– Вот и я о том же, – защебетала Лия, развивая внезапно полученное преимущество: – Подумай сама – если уж свое любимое седло таскает с собой постоянно, то какая-то незначительная местная гонка – ему просто как орешек расколоть!
– Да! – зачем-то брякнул я, и застыл с глупым видом. Логики в высказывании гоблинки я не углядел, но это не означает, что ее (логики) там не было. И еще я почему-то подумал, что про седло Хельне рассказала именно Лия.
– Ну не знаю…- еще раз неуверенно протянула Хельна, потом еще раз все быстро просчитала в уме и решилась: – А, ладно, рискнем! Давай быстрее на арену!
Потом все замелькало у меня перед глазами. Вот я мгновенно скинул с себя доспехи, оставшись в сапогах, холщевых штанах и легкой рубашке. Следующая картинка – мы с Рыжиком уже бежим к выходу, чернеющему рядом с ложей, вслед за каким-то шустрым гоблином (по пути я надеваю красную командную накидку и вожусь с подвязками и застежками). Затем головокружительный бег по каким-то темным коридорам (скорее всего – служебным) вслед за тем же гоблином. И вот гоблин останавливается и указывает рукой на ворота. Я забегаю в них и оказываюсь прямо на арене амфитеатра.
Сначала я окинул взглядом дорогу, как при переходе трассы – попадать под вражескую колесницу мне не хотелось. Не обнаружив опасности, я побежал по кругу у внешней стены против движения, чтобы внезапно не ощутить за спиной дыхание чужого раптора. Рыжик несся следом. Подбежав к одиноко стоящему экипажу с красным флажком (травмированного возницу уже к этому времени унесли), я подобрал кнут и начал аккуратно подходить к динозавру. Коготок стоял и бездельничал. Увидев меня, он наклонил голову и повернулся ко мне левым глазом. Я его не впечатлил – повернув ко мне голову другой стороной, он окинул меня правым глазом с вертикальным зрачком, мигнул и отвернулся.
"Он тебя не воспринимает как своего наездника", – просветил меня Кот.
"Почему? На накидку не реагирует?" – поинтересовался я.
"Реагирует, но считает чем-то вроде обслуги. Не уважает", – вынес вердикт рыжий рапторный психоаналитик.
– Не уважаешь, говоришь… – стоя напротив раптора грозно прошипел я прямо в его морду. Коготок зашипел в ответ и издал душераздирающий визг, сделав шаг ко мне.
– Ну, ты сам напросился, – честно предупредил я глупую скотину. Раптор не внял предупреждению и замахнулся на меня скованными передними лапами в кожаных варежках. Надо сказать – это только издали передние лапы у него выглядели недоразвитыми. В упор они больше напоминали могучие ручищи светлокожих варваров.
Сэнсэй Андрей в свое время, когда ставил мне удар, заставлял бить в кожаную накладку на стене, соединенную с датчиками давления. Поначалу было жутко больно лупить по твердой поверхности, потом я набил кулаки, и мучения отступили. С годами костяшки пальцев вернулись в нормальное состояние (спасибо медицинскому регенерационному креслу), но бить в твердую поверхность я не разучился (кстати, мой поставленный удар весит почти тонну). Сам Андрей при мне ударил по этой конструкции всего один раз (после двух лет уговоров), благополучно сломал прибор – и я от него отстал.
Резко переступив ногами, я довернул тазобедренный сустав, поймал волну и, раскрутив поворот плеч вокруг оси позвоночника, послал кинетическую энергию тела в правую руку и выстрелил ей в наглую морду с вертикальным зрачком – кулак с резким треском впечатался в лоб раптора. Если выражаться попроще – как дал промеж глаз!
Древнейшая методика уговоров подействовала. Коготок обиженно взвизгнул и присел на опорных лапах. Потом выпрямился и начал потряхивать головой, приходя в себя.
"Как теперь?" – поинтересовался я у Кота.
"Теперь нормально все. Уважает", – поставил психологический диагноз Рыжик.
"Отлично. Я пока с управлением освоюсь. Ты насчет его настроения предупреждай и следи, чтобы ко мне сзади не подобрались", – проинструктировал я Кота, получил мыслеобраз Рыжика, охраняющего зеленого котенка на повозке, обошел Коготка и запрыгнул в колесницу.
"Хлестнуть надо, иначе не повезет", – дал мне наставление Рыжик и на всякий случай отбежал в сторонку.
Стоять на шаткой повозке было непросто. Благо я в детстве любил гонять по улицам Москвы на гравскейтборде, так что ничего особо нового не увидел. И еще – с тех беззаботных детских лет я многое узнал про баланс и равновесие, благодаря все тому же сэнсэю.
Размахнувшись, я стегнул хлыстом по спине Коготка, и он рванул с места. У этого средневекового болида оказался очень приемистый рапторный двигатель. Даже чересчур приемистый – повозка ушла у меня из-под ног, и я примитивно навернулся с колесницы назад (ладно хоть поводья не упустил). Трибуны задрожали от хохота, что прибавило мне злости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
