Читаем без скачивания Возмездие обреченных: без иллюстр. - Чарльз Буковски

В 16 лет она впервые вышла замуж за скромного слесаря Джима Дахерти. В 21 год Норма снялась обнаженной для настенного календаря, а также впервые появилась на экране в эпизодической роли в фильме «Опасные годы». Пластическая операция (изменение формы челюсти и носа) и крашеные под блондинку волосы превратили ее в настоящую красавицу. Ей стали предлагать роль за ролью, и в Голливуде появилась новая кинозвезда — Мерилин Монро (Мерилин — по имени актрисы и певицы Мерилин Миллер, Монро — по девичьей фамилии матери).

Именно Мерилин первая удостоилась почетного титула «секс-символа». Ее вторым и третьим мужьями стали такие кумиры спортивной и интеллектуальной Америки, как бейсболист Джо Ди Маджио и драматург Артур Миллер. В списке любовников актрисы значились президент Джон Кеннеди, а также его брат Роберт. Несмотря на всемирную известность, Мерилин приглашали сниматься лишь в непритязательных коммерческих фильмах и, разумеется, она мечтала о серьезных драматических ролях. После фильма «Неприкаянные» (1960) критики признали за ней наличие некоторого актерского дарования, однако основную массу зрителей по-прежнему волновало лишь тело «секс-символа». Психическая неуравновешенность, нереализованные творческие амбиции, алкоголизм и единодушный отказ обоих Кеннеди от брака с актрисой — все эти факторы назывались в качестве главной причины ее самоубийства. В ночь с 4 на 5 августа 1962 года, оставшись в одиночестве на своей лос-анжелесской вилле, Мерилин Монро приняла смертельную дозу снотворного.

Берт Рейнольдс, американский актер. Родился 11 февраля 1936 года в Уэйкроссе, штат Джорджия. Закончил университет штата Флорида. С 1955 подвизался в различных бродвейских труппах на второстепенных ролях. На театральной сцене обзавелся многими полезными знакомствами, однако особых лавров не снискал.

В конце 1950–х Рейнольдс получил приглашение на телевидение, а затем и в кино. Поначалу он играл лишь персонажей второго плана, но первая же главная роль в фильме «Сэм Виски» (1969) обратила на него внимание критиков и зрителей. С тех пор Рейнольдс снимается много и регулярно: «Все, что вы всегда хотели знать о сексе, но боялись спросить» (1972), «Человек, который любил Танцующую кошку» (1973), «Смоки и Бандит I» (1977), «Грубая огранка», «Смоки и Бандит II» (оба в 1980), «Отцовство», «Команда Шарки», «Гонки „Пушечное Ядро“ (все три в 1981), „Лучший маленький бордель в Техасе“ (1982), „Смоки и Бандит III“» (1984), «Мэлоун» (1987), «Переключая каналы», «Все псы попадают в рай», «Полицейский по найму» (все в 1988), и т. д.

При том, что в репертуаре актера есть как положительные, так и отрицательные персонажи, все его герои «чертовски обаятельны и легко запоминаются». И хотя фильмография Рейнольдса состоит, в основном, из боевиков и комедий, сам он, в отличие от других голливудских звезд, кажется, не испытывает никаких терзаний по поводу отсутствия серьезных драматических ролей, и с неизменным энтузиазмом играет все, что ниспосылают ему продюсеры и судьба.

Безрассуден до предела

Как это все началось, помню смутно. Получил пять тонн аванса — и примерно через год Гарри Флэкс сообщил мне, что они запустили фильм в Италии. Гарри Флэкс был тот еще пройдоха — литературный агент сан-францисского издательства «Ватербэд Пресс». Он был вездесущ, повсюду совал свой нос, не исключая и моей книжной полки, с которой после его посещения пропало несколько редких книжонок, но это уже другая история, и, кстати, на моей книжной полке поживился не один Флэкс. В общем, я прознал, что они запустили «Песни суицидника». Режиссировал Луиджи Беллини, Бен Гарабалди играл меня, а Эва Муттон изображала мою подружку. Я редко наведывался в кино, боялся подхватить разжижение мозга. Но некоторые мои знакомые говорили мне, что Беллини крупная шишка, и сделал несколько необычных и дерзких фильмов. Ну, так они говорили. И как-то случайно я наткнулся на фильм с Гарабалди. Он был ничего себе. Не великолепен, конечно, но и не плох. У него были притягательные глаза, как у человека, страдающего запором, который со всей мочи старается просраться. Мне понравились его глаза. Но вот сам он был слишком спокойный. Этакий крутой мачо, самодовольный и совершенно небезрассудный. Возможно, изобилие доступного бабья его охладило. Об Эве Муттон я почти ничего не знал, говорили, Что она холеная и страстная сучка, и все мужики в Италии мечтают ей присунуть.

Я писал и ездил на скачки или пил с Сарой, которая — несмотря на то, что весила всего сто один фунт, а я тянул уже на 225 — не отставала от меня ни на стакан. Эта странная личность держала кафе здоровой пищи. Ну, как бы там ни было, а лошадки мои скакали бойко, роман тоже продвигался, и где-то на третьей его четверти мне позвонил Флэкс. Он сообщил, что итальянцы в городе, будут снимать несколько сцен в Венис-бич, и хотели бы встретиться со мной. Я сказал Окей. Назначили время и место. Саре нравилась киношная тусовка. Я был готов к наихудшему: высунь залупу в форточку — и тебя тут же выдернут на мостовую.

Мы припарковались в Западном Голливуде. Сара и я приехали на моей машине, Флэкс со своей воскресной подружкой прибыл на своей.

— Подождите-ка, — сказал я, — мы не можем так идти к ним.

— Почему? — удивился Флэкс.

— А вдруг у них нет ничего выпить?

— Да есть у них.

— Не будем полагаться на случай.

Через дорогу был винный магазин, я сбегал и затарился…

Это была большая комната, по центру составленные вместе столы, покрытые широченной доской. Все были уже в сборе, и среди них Беллини и Гарабалди. Муттон осталась в Италии, она не участвовала в американских сценах. Нас представили. Сплошные итальянцы, большинство из них маленькие и тощие. Кроме Беллини, который был очень короткий и очень широкий, и имел весьма интересное лицо. Гарабалди был в джинсах с бородой, косил под меня, а я приехал чисто выбритый, в пиджаке от «Брукс Бразерс», в новеньких слаксах и сияющих туфлях.

Кто-то передал мне бумажный стаканчик, наполненный белым вином. Я попробовал. Теплое.

— Это все, что у вас есть? — спросил я.

— Да, но его у нас много!

— Черт, но оно же ТЕПЛОЕ! Я не пью белое вино теплым! Вы чего, ребята, охренели?

— Льда! — заорал кто-то. — Принесите льда!

Я раскупорил свою бутылку красного вина, налил себе и Саре и передал бутылку итальянцам.

— Попробуйте немного красного, — сказал я.

— КРАСНОГО! — снова заорал кто-то. — Принесите КРАСНОГО ВИНА!

Беллини сидел напротив и смотрел на меня.

— Чинаски, — закричал он, — давай, кто кого перепьет!

Я засмеялся.

Он закинул на стол правую ногу.

— Какого черта? — удивился я.

— Я так пью.

— Окей, — я закинул левую.

Беллини осушил свой стакан. Я свой. Наполнили и снова осушили. Вечер обещал быть неплохим.

Какой-то итальяшка сунул мне под нос микрофон.

— Мать твою за ногу! — огрызнулся я.

Парень оказался нормальный, он рассмеялся.

Бен Гарабалди стоял рядом со мной. Просто стоял и держал свой стакан с вином. Годом раньше в одном интервью он сказал, что напивался со мной до усрачки. Я полагаю, что это проказы актерского воображения.

— Я видел фильм, в котором ты играл владельца ночного клуба, — сказал я ему. — Неплохо.

— Читаю твои книги, — улыбнулся он.

— Однажды, — продолжал я, — у меня была подружка-скульптор. Она знала одного актера, который знает тебя, и который обещал ей устроить встречу с тобой, чтобы она могла вылепить твою голову. Но я не разрешил ей ввязываться в это дело, откровенно говоря, я боялся, что ты шпокнешь ее.

Он снова улыбнулся. У него была приятная улыбка, полная понимания. И эти глаза. Но он не подходил на роль Чинаски. Слишком скрытный.

Микрофон стоял передо мной, я отвечал на вопросы, трепался и продолжал пить. Итальянцы смеялись, где это и предполагалось. Сара затерялась в толпе, она уже слышала всю мою пургу не один раз. Мы продолжали квасить. Я скинул пиджак и сигаретой прожег дырку на рубашке. Соревнование «кто кого перепьет» не удалось: бумажные стаканчики были слишком маленькие, и мы только и делали, что наливали. Дома я пью из серебряного кубка, в который вмещается целая пинта. Скоро осталось только белое вино и теплое пиво. Я собрал Сару, Флэкса с подругой, и мы слиняли оттуда.

Прошло сколько-то месяцев. Может быть, год. Я закончил роман и почувствовал, что, похоже, на следующий мне не подняться. Ну что ж, это не проблема. У меня оставались скачки, стихи и рассказы.

Потом я стал получать письма, в них разные люди сообщали, что фильм «Песни суицидника» снят, и его показывают в Италии. Дальше стали поступать слухи, что его крутят в Германии, затем во Франции. Мне рассказывало о нем много всякого народа — те, кто видел его. Писатель, блядь, всегда остается в жопе. Кто он, этот писатель, в конце-то концов? Писатель — как шлюха. Ею пользуются, а потом забывают. Они думают, чем больше писатель страдает, тем лучше пишет. Дерьмо на лопате. Страдания, как и все остальное, в больших количествах убивают. Бегство от страданий — вот что делает писателя великим. Это чувство так сладко, что и читателю делается приятно.