Читаем без скачивания Маленькие дети - Том Перротта

Она так обрадовалась, услышав шаги, что даже не сразу удивилась тому, что они раздаются не со стороны стоянки или футбольного поля, откуда только и можно было попасть на площадку с улицы. Вместо этого шаги слышались справа, как будто до этого Тодд прятался в кустах под стеной школы.

— Что ты там… — начала она и, оглянувшись, увидела мужчину, как раз шагнувшего в просвет между перекладиной и горкой, — мужчину с висящей на перевязи рукой и очень знакомым лицом. Несколько секунд Сара чувствовала даже не страх, а огромное, сокрушительное разочарование.

— Минуточку, — попросила она, будто он специально ввел ее в заблуждение, — минуточку, вы ведь не Тодд…

Разогнавшись по рампе, мальчишки подскакивали на маленьком деревянном трамплине и взлетали в воздух. Лучшим из них, таким как Джи или подросток с хриплым голосом, удавалось при этом еще обернуться вокруг своей оси и потом успешно приземлиться. Их менее ловкие товарищи сразу же после подскока обычно теряли доску, и только самые удачливые из них приземлялись на ноги. Но все они были так молоды, что даже те, которые падали на живот или на спину, тут же со смехом вскакивали на ноги, будто падения являлись непременной частью удовольствия.

Тодд чувствовал, как от пальцев ног вверх по телу к плечам и голове поднимается холодная, липкая, лишающая воли волна паники. Он понимал, что время уходит и Сара не станет ждать его вечно, и все-таки не мог сдвинуться с места. Это был тот же необъяснимый паралич, который приковывал его к этому месту каждый вечер, когда он должен был готовиться к экзамену.

Последние два дня с Эроном дались ему тяжелее, чем весь уикенд с Кэти. В понедельник они соблюдали ставший привычным распорядок: детская площадка, ланч, бассейн, супермаркет, крушения поездов, как обычно, под пристальным присмотром Большого Медведя и Марджори. Все это время Тодду мучительно хотелось серьезно поговорить с Эроном, отвести его в сторонку и предупредить о цунами, грозящем вот-вот обрушиться на его жизнь, но он не знал, как сделать это, не подвергая опасности их с Сарой план: тонкие намеки и недомолвки вряд ли дойдут до трехлетнего ребенка. Поэтому, вместо того чтобы выразить свою тревогу словами, Тодд постоянно тискал и целовал сына, готового терпеть подобное обращение от матери, но, очевидно, находящего его неуместным и даже неприличным со стороны отца.

— Па-па! — возмутился он, в очередной раз вырываясь из объятий Тодда с ловкостью, которая через несколько лет сослужит ему хорошую службу в детской футбольной лиге. — Ну ты зачем?

Во вторник Тодд решил сменить тактику и на весь день экспромтом увез Эрона и Марджори в большой парк развлечений, располагающийся почти на границе с Нью-Хэмпширом. Он купил сыну дневной абонемент на все аттракционы и беспрекословно выполнял все его желания. Если Эрон хотел шесть раз подряд кататься на «Китайском драконе», Тодд не имел ничего против. Не возражал он и против сахарной ваты, двух порций мороженого и хот-дога, съеденных друг за другом без всякого перерыва под недоуменным и подозрительным взглядом тещи.

— Сегодня твой день, — повторял Тодд. — Сегодня ты босс.

Перед самым отъездом Тодд с Эроном несколько раз прокатились на чертовом колесе. Сделав два оборота, колесо вдруг остановилось, и они повисли на самом верху, чуть раскачиваясь в зеленой металлической клетке над верхушками деревьев. Тодд повернулся к сыну и заглянул в его чудесные, доверчивые глаза.

— Эрон, что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал одну вещь.

— Что случилось? — подозрительно спросил мальчик.

— Нет, ничего не случилось. Я говорю гипотетически.

Эрон в задумчивости нахмурился, а Тодд рассмеялся:

— Нет, ничего, не обращай внимания. Я все равно не смогу тебе это объяснить. Просто знай, что я тебя очень люблю и никогда ни за что не обижу. Понимаешь? И если что-нибудь все-таки случится, ты должен помнить, что это не твоя вина, хорошо? Ты не сделал ничего плохого. Ничего!

Эрон ненадолго задумался, а в это время оператор включил двигатель, и они медленно поехали вниз.

— Ты сердишься? — спросил он.

— Нет, — помотал головой Тодд. — Совсем нет.

— Я думал, ты сердишься.

Тодд взял его за руку, и на этот раз мальчик не стал возражать.

— Я не сержусь. Я просто тебя очень люблю.

— Ну ладно, — Эрон кивнул, словно говоря, что объяснение принято.

Пока кабинка ехала вниз, они держались за руки, не смотрели друг на друга и не произнесли ни одного слова. Но даже тогда решимость Тодда еще не ослабла. В машине он всю дорогу подпевал Раффи и ни секунды не сомневался, что этим вечером они с Сарой отправятся к морю и к новой жизни.

Уложив Эрона поспать, он заперся в спальне и написал Кэти длинное письмо, в котором объяснял, что и почему собирается сделать. Оно заканчивалось особой припиской для Эрона, которую Тодд просил прочитать мальчику утром. Он вложил письмо в конверт, сложил и засунул в задний карман.

Этим же вечером, незадолго до девяти, Тодд поднялся в спальню Эрона и несколько минут посидел на его кровати, глядя, как его сын спит, и пытаясь убедить себя, что его очень радует перспектива проснуться завтра в номере отеля, далеко отсюда, от всех надоевших ежедневных обязанностей, от неизбежных скандалов по поводу утреннего одевания, завтрака и телевизора. Особого успеха он не добился. Дело в том, что, хоть Тодд и любил пожаловаться на осточертевшее однообразие этой процедуры и на особые трудности, связанные с носками, ему нравилось одевать Эрона по утрам и грустно было думать, что завтра это станет делать кто-то другой, да еще в доме, охваченном растерянностью и унынием.

Но и тогда Тодд еще не передумал. Он со вздохом поднялся с постели Эрона и направился в собственную спальню, чтобы оставить письмо под подушкой Кэти — там, где она непременно найдет его, но только после того, как они с Сарой уедут из города. Он откинул покрывало с подушки и застыл.

Вот в этот момент мужество и оставило Тодда — еще не окончательно, но все-таки письмо осталось у него в кармане.

Оно все еще лежало там, когда он пробудился от задумчивости и наклонился, чтобы поднять доску, упавшую на тротуар у самых его ног. Наверное, она принадлежала мальчишке, который сидел посреди тротуара и со смехом потирал ушибленное колено.

— Ты в порядке? — спросил, подходя к нему, Тодд.

Мальчишка кивнул и поднялся, но покачал головой, когда Тодд попробовал вернуть ему доску.

— Оставь себе, — сказал он. — Я на сегодня откатался.

— Зачем она мне? — удивился Тодд.

— Попробуй сам, это же круто.

— Точно, — присоединился к нему подросток с хриплым голосом, и все остальные дружно закивали. — Попробуй сам, чудак.

— Вы с ума сошли, — пожал плечами Тодд, стараясь скрыть вдруг вспыхнувший азарт. — Я же не знаю, как на ней кататься.

— Все ты знаешь, — вмешался Джи. — Ты следил за нами все лето.

Мэри-Энн стояла под фонарем на краю поля для соккера и дрожащими руками пыталась разжечь сигарету. Последний раз она курила в четырнадцать лет, когда в летнем лагере с двумя подружками удрала после отбоя на озеро, чтобы на троих выкурить одну сигаретку «Мальборо» и составить детальный план соблазнения мальчиков из старшей группы. Подобные воспоминания принято считать приятными, но это таковым определенно не являлось. Две другие девочки не особенно нравились Мэри-Энн, она страшно боялась, что их застигнут за нарушением сразу двух лагерных правил, не говоря уже о том, что в том возрасте она еще совершенно не хотела никого соблазнять, и уж особенно старших мальчиков.

Сигарета, которую она сейчас раскуривала, принадлежала не ей. Мэри-Энн вытащила ее из пачки «Кэмел лайте», которая пару недель назад случайно выпала из сумки Терезы, когда та искала пластырь. Мэри-Энн быстро схватила ее со стола, пока дети не успели заметить.

— Мне казалось, ты бросила, — процедила она и сама удивилась тому, что так злится.

— Я еще иногда покуриваю, — призналась Тереза.

— Я их забираю, — объявила Мэри-Энн. — Для твоей же собственной пользы.

Не обращая внимания на робкие протесты Терезы, она бросила сигареты в свою сумку. Так они и лежали там с начала августа, словно дожидаясь момента, когда Мэри-Энн почувствует себя такой несчастной и растерянной, что, будто в знак протеста, решит закурить.

К счастью, в сумке нашлась и зажигалка, которую кто-то из безответственных родителей забыл на краю песочницы.

Раскурить сигарету удалось только с третьей попытки. Первая же затяжка обожгла легкие, и Мэри-Энн раскашлялась до слез. Решив не затягиваться, она отправилась по зеленой траве футбольного поля к детской площадке.

Несколько минут назад она выскочила из дому, крикнув Льюису, что ей надо немного прогуляться, и направилась на площадку не сознательно, а скорее повинуясь силе привычки. Но скоро Мэри-Энн сообразила, что это именно то, что ей сейчас надо, — уединенное место, где можно посидеть, не беспокоясь, что кто-нибудь обнаружит ее с сигаретой в руках. Ей просто требовалось немного времени, чтобы прийти в себя и понять, как отразится случившееся сегодня вечером на ее дальнейшей жизни.