Глава 32 О примерах неудачной конспирации и о прозорливых профессорах
Проблему с любопытными журналистами решила гениальная идея бабушки Кэрол. Правда на то, чтобы осуществить ее понадобилось время и пара недель усиленных тренировок, но все-таки выскальзывать из дому под личиной оказалось чудесным решением.
Бабушка ловко пустила слух, что иномирянка покинула ее дом, а я с тех пор выходила в город исключительно в роли секретаря.
Скопировала я внешность нашего библиотекаря из университета. Высокая, худощавая женщина в преклонных летах и в очках практически не привлекала внимания.
Затем в одном солидном издании появилась разгромно-обличительная статья, в которой мои метаморфозы признавались ложью, иллюзией и попыткой некоей наглой выскочки вызвать фурор. Тут уже постарался спецотдел, который и пресек таким образом на корню ненужные сплетни.
Да, оболгав меня ради дела.
Следовавшие за нами повсюду спецагенты, конечно же, были в курсе игры, но это была необходимая крайность. Бабушка не говорила прямо, но было ясно, что через нас надеются выйти на Стара Клива.
Страшный и ужасный, не будь дурак, тоже, наверное, это понимал и потому затаился. Но меня все равно не покидало неприятное ощущение, что он всегда где-то рядом и дышит в затылок.
Я узнала о Кливе и еще кое-какие подробности. Например, выяснилось, что он вовсе не был сильным стихийником. Но являлся неплохим менталистом. Кроме всего прочего, отвечал в отделе за телепатемы. Эта услуга считалась в Катане элитной и крайне дорогой.
Вот как ему удавалось все это время связываться со мной через сны. Врываясь в спящее сознание, он рассчитывал произвести наибольшее воздействие.
Клив приснился мне потом всего раз: ругался, ярился, что-то требовал, но я его «отключила». Если очень хочешь спать, то способен на многое – даже выкинуть из головы менталиста. Знать бы еще, чего он так старается.
С бабушкой мы практиковали магию в ее мастерской, увешанной картинами.
Да-да. Бабушка Кэрол рисовала. Я чуть не запищала от восторга, когда впервые увидела, созданные ею полотна. Большей частью, пейзажи и портреты. Были там и изображения Эфорра, и его сестры, Мисси.
Причем профессор на бабушкиных портретах совсем не походил на себя. Смотрел ясными голубыми глазами, улыбался, смеялся. Этакий милаха-парень.
Но, видимо, любовь бабушек слепа во всех мирах без исключения.
Я Эфорра видела таким всего раз, и чудо это длилось недолго. Чаще же он демонстрировал колкий взгляд, едкую ухмылку и все градации каменного выражения лица. Ах, да! И еще фирменный прием – «я не замечаю вас и не слышу – закройте дверь с той стороны».
Обычно я сидела на небольшом коврике посреди комнаты и училась концентрации, а бабушка работала и что-нибудь мне рассказывала. Сегодня она рисовала портрет Потти по памяти. Котенок в доме прабабушки больше не грустил и потихоньку преображался в нормального ребенка.
– До чего же обидно, что Клив убил магистра, – сердилась она, выписывая кисточкой детали. – Боюсь, вместе с этим человеком теперь утеряна и последняя надежда найти Мисси.
Вспомнились слова профессора о том, что он не знает, жива ли его сестра. Но бабушка верила.
– Я чувствую, – говорила она. – Чувствую сердцем. Моя крошка не погибла. Но все же я мечтала сама допросить магистра и оторвать ему... – она замялась. – И передать его властям.
Все-таки страшный человек бабушка Кэрол.
Науку метаморфоз я постигала с помощью Потти. Он очень веселился, когда я перевоплощалась в кого-нибудь из слуг или кинозвезд. Бабушка считала, что пока мальчик вынужден сидеть дома, развлечения ему не помешают. Мы с ним вместе и медитировали, и пытались укрощать стихии, и читали. И просто играли, без применения магии. Сын экономки также оказался прекрасным приятелем для Потти и выплесков темной магии у малыша не случалось.
А вечером мы с бабушкой Кэрол устроились за традиционной чашечкой чая у камина. Как правило, мы с ней рассматривали журналы мод или светскую хронику и тихо болтали.
Нагрянула совсем уже поздняя осень. Дожди лили не переставая, разводя сырость, холод и простуды. В такую непогоду без живого огня никак – и я, и бабушка в этом вопросе были единогласны.
– Сейчас на юге настоящая сказка, – бабушка протянула руки к камину. – Схватить бы Потти в охапку, и пуститься в путешествие. Жаль, что мы заперты здесь, в промозглом Каллине.
– Мне кажется, что силы Потти можно регулировать, – поделилась я своими давними соображениями. – Правильным воспитанием можно исправить все. Дать мальчику больше свободы, любви, ласки.
Бабушка довольно закивала, соглашаясь.
– У меня есть план получше. Далеко от Катаны, на востоке есть горная страна – Гергия. Там находится крупный храм Белого Единорога. Я мечтаю отвезти туда котенка.
– А чем может помочь тот храм?
– Гергские монахи творят чудеса. Я знаю это от моей очень близкой подруги, которой уже нет в живых. Но магические практики монахов признаны шарлатанством.
А ведь и правда – вокруг раскинулся огромный мир. И не все его земли похожи на развитую Катану. В других культурах и магия наверняка иная.
Бабушка закуталась поплотнее в жакет и продолжила рассказ:
