как прокажённую.
Можно было бы выслать информацию на анонимную горячую линию, но что, если этого не хватит? Если Решетову удастся отбрехаться и некому будет выступить в качестве свидетеля. Чтобы твёрдо и чётко сказать: «это он виноват в смерти миллионов!»
Желание помочь своей семье и помочь миллионам пострадавшим. Это противоречие раздирало её на куски. Спала Наталья плохо. Слишком часто ей снились те кадры с похоронного марша. Она видела мужчин и женщин, которые шли рука об руку со своими детьми. Некоторые не старше её Насти.
Её воображение рисовало картину того, как она сама гибнет, и некому посадить виновного. Некому принести облегчение для её мужа и дочери.
Она могла стать этим человеком для прорвы бедолаг, на которых все махнули рукой. Могла ли она поступить иначе, чтобы обеспечить безбедную жизнь для троих?
Прошлой ночью во сне она видела Эдварда Анкрайта. Он смотрел на неё укоризненно, будто упрекал в том, что она позволяет человеку, растоптавшему его детище, уйти от ответа. Смотрел и молчал. А её щеки алели, как у школьницы.
Когда подъехал автобус, Наталья уже знала, какое решение примет. Лишь надеялась, что дочка её когда-нибудь поймёт и простит.
[1] Johnny Cash — Hurt.
[2] Пенсильванский вокзал (англ. Pennsylvania Station), в обиходе Пенн-стейшн — железнодорожный вокзал в Нью-Йорке, один из самых загруженных в мире.
Глава 30
Крепчайшая янтарная жидкость прокатилась по пищеводу и упала в желудок. Кружка со стуком встала на стол.
Никакой реакции. Я ощутил едва заметное тепло, но и оно вскоре исчезло. Даже напиться теперь не могу.
Ублюдское тело.
Потянулся к графину, но обнаружил, что тот опустел. Я выпил больше литра местной сивухи, которая пытается закосить под виски, но чувствую себя абсолютно трезвым.
И очень злым.
В отличие от алкоголя эта злоба ощущалась очень чётко. Она поджаривала меня изнутри, требуя выхода. Ей всё равно кого жечь. Не найду для неё жертву, она спалит меня к чертям.
Маджестро…
Семь часов назад мы сбежали с того безымянного острова. Амфитеатр всё-таки устоял, не разрушившись до основания. Сколько невинных людей погибло в результате давки, обвалов и трещин? Я не желал знать. Моя ноша и так слишком тяжела.
Меня вытащил Волчок. Подлатав себя целебным зельем, он вынес меня наружу. Где нас уже ждали Стальные Крысы. Если и есть хоть что-то хорошее в событиях прошедшего дня, это тот факт, что больше никто не умер. Отделившись во время бегства, вторая часть отряда смогла выбраться из рассыпающегося здания без помех со стороны наших врагов. Вскоре к ним присоединилась и Фурия. Не хватало только нас троих.
…
Двоих.
Часть пути я провёл в отключке, но очнулся задолго до того, как за меня взялся Фобос. Спасибо изменившемуся телу. Оно окончательно перестроилось, самостоятельно устранив магическую заразу — подарок покойной Вендетты.
С раздражением покосившись на зеркало, висящее на стене по правую руку от меня, я скривился. Оттуда на меня таращился дроу с хмурой мордой, всклокоченной шевелюрой и ярко-синими зрачками в окружении чёрных, как смола, белков.
Бешенство накатило внезапно, как цунами, и кружка улетела в блестящую поверхность. Звенящие осколки усыпали пол, не погасив мою ярость ни на йоту.
Это нечестно! Почему мне досталась дармовая сила, а Маджестро — бесславная смерть? Эта грёбаная незаслуженная мощь! Где хоть что-то похожее на справедливость? Кармический баланс?!
Эдгар так изменился. Он проделал огромный путь с момента нашего знакомства, но не успел полюбить. Не нашёл себе пару. Не держал на руках своего ребенка. Не видел, как он растет.
Аларис! Буревестники! Все они отняли это у него. А я отниму у них всё, что им дорого! Когда они отправятся к Малааку, долгожданная смерть станет для них избавлением.
Это обещание не подарило мне успокоения, и мысленно я вновь вернулся к разговору, что состоялся сразу по возвращении в Рунсвик. Прихватив с кухни самую пыльную бутылку, я прошёл в спальню и попросил меня не беспокоить.
Не знаю, сколько я варился в своих мыслях, когда приоткрылась дверь, и в комнату вошла Аврора. Естественно, не послушала меня. Без доспехов она смотрелась нетипично домашней. Мирной. В её взгляде чувствовалось беспокойство, а я снова ощутил укор.
Я приношу близким только проблемы и боль, а в конечном счёте — смерть. Что если завтра на месте Маджестро окажутся Близнецы? Чучундра? Смоккер? Сама Аврора?
Орчанка присела рядом и обхватила мою руку.
— Это не твоя вина, — с участием сказала она.
— Нужно было взять с собой… — мысли о том, что можно было сделать иначе искали себе выход.
— Это не твоя вина, — твёрдо повторила Аврора.
— Мы могли бы продумать… — я пытался подобрать правильное решение.
— Это. Не твоя. Вина, — чётко акцентируя каждое слово, произнесла она, и я не выдержал.
— А ЧЬЯ ЖЕ?! — крик эхом отразился от стен и ещё долго висел в воздухе.
В её глазах не было злости или раздражения. Только любовь ко мне и тревога. Аврора наклонилась, прижимая свой лоб к моему и прошептала:
— Ты ошибаешься, и, надеюсь, однажды это поймёшь. Вспомни Эдгара, разве он стал бы тебя винить?
Поцеловав меня на прощание, она вышла из комнаты.
Он, может, и не стал бы. Для этого здесь есть я.
На автомате вновь хотел налить себе выпивку и скрипнул зубами, вспомнив, что графин опустел. Я выдохнул с шумом и протянул руку вбок, чтобы погладить Курта.
И не нашёл его.
Я почти отучился от этой привычки, но иногда неосознанно всё ещё пытался нашарить эту лохматую голову.
От этой мысли стало ещё хуже.
С беззвучным шелестом, от меня отделился Брут. Он выскользнул из своего гнезда на спине и подсунул небольшую — на фоне огромного тела — голову под мою руку. Шершавый и жёсткий хитин коснулся ладони. Я пошкрябал паучий затылок, а в ответ брутхаск издал довольный стрёкот.
— Мне не хватает его, — поделился я.
Неопределённое цвирканье стало мне ответом.
— Помнишь Курта?
От паука пришла волна согласия и уважения. В духе «сильный зверь».
— Почему они умирают, Брут? — я посмотрел в россыпь тёмных глазок. — Почему умирают… за меня? Чем я это заслужил?
Вопрос поставил арахнида в тупик.
— Всё, что я делаю, это оставляю за собой кровавую просеку. С самого начала. С первого дня. Что я построил? Бордель? — горькая усмешка показалась на губах. — Что создал? Группу людей, которые могут более эффективно убивать других? Чего добился? Освободил мстительного ублюдка, который готов положить полмира на алтарь собственных амбиций. Прорыв Бездны между двумя материками. Выпуск Тараска. Атака на Ристалище… Если за мной тянется просека, то за Разиеном настоящая пустошь.
Откинувшись на спинку стула, я посмотрел в потолок.
— Мы заслуживаем друг друга.
Брут вновь потёрся о качающуюся ладонь.
«Хозяин».
Меня окатило
