Фауст отозвал Рэндома и Корвина в соседнюю комнату, и прямо спросил, как давно Виола лишилась зрения.
— Она слепа от рождения, — мрачно сообщил король.
— Я так и подумал… — Нирванец сделал паузу. — Откуда она родом?
— Из Ребмы, — сказал Рэндом. — Там, в подводном королевстве, много таких уродств.
Обдумав его ответ, герцог обратился к Корвину:
— Ты не мог бы объяснить мне, что такое Ребма? Когда-то я считал подводное королевство экзотическим Отражением самого Амбера, но потом понял, что жители этой лужи не приходятся вам родней.
— Зачем тебе знать это?
— Знания никогда не бывают лишними.
Корвин без особого желания подтвердил, что в Ребме не было кровных потомков Дворкина и Оберона. Лишь королева Муари получила кое-какие способности, поскольку пользовалась особой протекцией Единорога. Приняв к сведению эту информацию, Фауст поинтересовался:
— Все двойники Виолы тоже слепы?
— Боюсь, у нее вообще нет двойников, — печально сказал Рэндом. — Она же не Повелитель Теней.
— Значит, нужно отправиться в место, где много бесхозных глаз, — задумчиво проговорил нирванец.
— Ты хочешь пересадить ей новые глаза? — изумился Рэндом.
— Естественно. Другого выхода я не вижу.
Рэндом забеспокоился и спросил, нельзя ли обойтись терапией — восстановить роговицу, хрусталик, нервы и прочие мелочи, но Фауст потребовал не заниматься знахарством. Когда они вернулись к остальным, нирванец объявил свое решение, и Виола испуганно спросила, не слишком ли опасна такая операция.
— Боли вы не почувствуете, — заверил ее Фауст. — Друзья мои, сейчас я отправлюсь искать глаза, а вас озабочу второстепенными приготовлениями. Кор, если тебя не затруднит, раздобудь антибиотики, капельницу, бинты, запас амберской крови.
— Сделаем, — заверил друга Корвин. — У нас прекрасный склад всякой медицинской дряни.
Рэндом, сильно переживавший за жену, вдруг вспомнил:
— Я знаю местечко, населенное амазонками. Они постоянно сражаются, и всегда можно найти свежие органы для пересадки.
— Предлагаешь вырезать глаза у тепленькой покойницы? — Фауст задумался, но потом отрицательно качнул головой. — Я бы не хотел этого делать. Пойдут легенды о чернокнижниках-некромантах. Ты же знаешь, как быстро глупые сплетни распространяются между Отражениями.
— Тебя волнуют сплетни? — насмешливо спросила Льювилла, давно искавшая случай уколоть его самолюбие.
— Представь себе. — Он сделался скучным. — Стараюсь не совершать поступков, последствия которых могут повредить мне или моим теневым двойникам.
— Это не всегда удается, — сказала мстительная Лью.
— Разве я сказал, что не совершаю таких поступков? — удивился герцог. — Я стараюсь их не совершать, а это — две большие разницы, как говорят в одном портовом городке.
Он еще раз снял мерку с глазниц Виолы и осведомился, не желает ли Рэндом присоединиться к его поискам. Король согласился, а вслед за ним Фиона неожиданно заявила, что намерена сопровождать охотников за глазами.
— Это она на случай, если злой колдун вздумает посягнуть на жизнь или честь его величества, — хохотнул Фауст.
Из дремучего леса с буреломами и кряхтеньем филинов они переправились в пастораль, где пели пичуги, а возле дощатого причала тихонько покачивалась чистенькая лодочка. Отвязав швартовый конец, Фауст оттолкнулся ногой, и крохотный кораблик поплыл, увлекаемый спокойным течением реки. По берегам тянулись покрытые зеленью луга, однажды проскакали охотники со сворой гончих, чуть дальше мирно шла на водопой семейка плотно позавтракавших ягуаров.
— Ленивое спокойствие быстро наскучило, и Фауст основательно поработай над конфигурацией Отражений. Солнечное небо сразу затянулось легкими облаками, стало прохладнее, а на берегу появились конные рыцари, выяснявшие отношения под свирепые возгласы многочисленных болельщиков, заполнивших трибуны ристалища. Выбитые из седел неуклюже ворочались, придавленные тяжестью доспехов. Заинтересовавшись, мужчины вооружились биноклями. Когда спортивная площадка осталась позади, Рэидом оживленно заметил:
— Оригинальные мечи делают в этой Тени. Обязательно наведаюсь сюда, когда появится немного свободного времени.
— У меня возникло похожее желание, — признался Фауст. — Такой доспех будет очень мило смотреться в нашей гостиной.
Он превратил долину в нагромождение холмов и оврагов, добавил лес на горизонте, наполнил небо стаями перелетных птиц. Вдали маршировал пехотный легион, а на переднем плане ползли повозки, запряженные волами и нагруженные мешками. Вокруг обоза весело носились громадные волкодавы.
— Льювилла на меня сердится, — снова заныл Фауст. — Вы себе представить не можете, до чего мне это неприятно.
— Сам виноват, — злорадно фыркнула Фиона. — Ты ей вроде как изменил.
Нирванец замахал руками, раскачивая лодку, и возмущенно заявил:
— За время наших отношений было много измен. Она три раза выходила замуж, меня тоже каким-то образом затащили под венец. Но никогда еще такие мелочи не приводили к серьезным конфликтам. Я думал, это возрастное, но Корвин считает, что у нас с вами разные взгляды на такие вопросы.
— Я поговорю с сестренкой, — пообещал Рэндом. — Попробую вас помирить.
— Спасибо, — трогательно обрадовался герцог-колдун.
Не переваривавшая нирванцев Фиона прошипела невнятную колкость насчет мужской солидарности, потом снова принялась доставать Фауста вопросами о родословной: дескать, мы, амбериты, не можем доверять вашей семье, поскольку не знаем, кто вы и откуда.
— Кто мы, откуда… — ядовито повторил за ней Фауст. — Философский вопрос. Я могу с равным успехом верифицировать или фальсифицировать любую гипотезу подобного рода.
— Ты же не врешь.
— Я имел в виду фальсификацию в философском смысле.
Он пояснил, что в современной философии фальсификацией называется логическая процедура, при помощи которой можно доказать ложность любого утверждения. Противоположный процесс, верификация, позволял, по словам Фауста, установить истинность утверждения путем эмпирической проверки. В любом случае окончательная фальсификация или верификация требовали создания альтернативной теории, но никак не экспериментальной проверки, поскольку результаты эксперимента всегда нуждаются в истолковании на основе какой-то концепции.
— Он еще и фальсификатор, — обличающим тоном провозгласила Фиона, которая поняла лишь каждое третье слово из его объяснений. — Так что полную историю рода мы никогда не узнаем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
