В Вакканай я отказалась от прогулок. И пока Хоа разглядывала местные достопримечательности, я отсыпалась в гостиничном номере.
Проснулась к вечеру и сразу полезла в компьютер. Мне было интересно, писал Денис или тоже обиделся. В глубине души закрался страх, что он и вправду избавится от лэптопа, чтобы забыть меня. Но к большому удивлению, я увидела сообщение. Три слова. Три коротких слова, которые заставили испытать чувство облегчения.
ДЕН: Ты не права.
г. Вакканай
Что-то происходило. Денис изменился, стал раздражительным. Ещё в Бристоле я заметила, что ответы его стали сухими, бессодержательными. В основном писала я. Рассказывала, где нахожусь, как добралась и чем занимаюсь. Иногда наши разговоры сводились к погоде или будням Питера. На мои вопросы о том, как дела у Дениса в жизни, приходили уклончивые ответы.
Сейчас я попыталась разговорить его.
ЭЛА: Ладно. Все ссорятся. И мы не исключение. В конце концов, это первая серьезная ссора, когда не я, а ты в обиде. Признаю, что я не права. Но я чувствую, что что-то происходит, а ты не хочешь рассказывать. Ты собираешься жениться?
Ответа пришлось ждать двое суток.
Мы с Хоа ужинали в кафе «Фукиното», ели десерт, когда меня вдруг осенило, что там есть интернет. Хоа снова задала резонный вопрос о том, почему я просто не куплю себе мобильник. Знала бы она почему…
Я сочинила замечательную ложь, после чего открыла крышку лэптопа. Ден ответил.
ДЕН: Когда я соберусь жениться, Эла, ты узнаешь об этом первая. Дело не во мне. А в тебе. Я обдумываю варианты твоего возвращения, но ничего не получается.
Было ещё одно сообщение, написанное два часа спустя.
ДЕН: Хорошо. Признаю, что веду себя не по-дружески, скрывая важные события. Я переехал. Живу в пригороде Питера. Продал квартиру и пока не приобрёл ничего нового. А всё из-за того, что какие-то люди вынюхивали обо мне информацию. Уверен, что с Эдизом Демирелем есть связь. Я боюсь за тебя, Эла. Поэтому будь осторожна.
Я писала ему. Задавала вопросы, потом успокаивала. Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. Хоа разволновалась, когда я вдруг начала плакать, не получив от Дениса никаких ответов.
В полночь мы не спали сладким сном в своих кроватях, а сидели на холодных камнях недалеко от знаменитого Вакканайского маяка. Город сверкал разноцветными огнями, в небе светила яркая полная луна.
Я рассказала Хоа всё.
Впервые за время своего бегства я доверилась человеку.
— Меня зовут Эла Демирель. Я соткана из лжи. Правонарушитель. Беглянка. Пять лет прячусь от отца, который не оставляет меня в покое. Денис помогает мне. Если бы не он, я не выжила бы.
Хоа обняла меня и положила свою кучерявую голову на мое левое плечо. С моря дул холодный ветерок, наши носы и щёки были красные, но мы не обращали на это никакого внимания.
— Значит, ты не вернёшься в Бристоль? — тихо спросила она.
— Нет. Я вообще не знаю, куда деться. Нет пристанища. Мне нельзя оставаться на одном месте надолго, иначе меня могут вычислить. Я пыталась устроить свою жизнь. И почти год мне это удавалось, но…
— А поехали со мной, — вдруг сказала она. — Я живу в южнокорейской провинции Чеджу. Это остров. Кто будет искать тебя на острове?
Я шмыгнула носом.
— Хоа, ты сейчас серьёзно?
— Да. Познакомлю тебя со своей сестрой Шин.
Утром я хотела исчезнуть. Почему-то навоображала себе дикостей, вроде того, что Хоа заманивает меня в ловушку. А когда я потеряю бдительность, она сдаст меня и получит деньги. Но вспомнила, что про вознаграждение я не упоминала, как не говорила и о воровстве.
Я собрала рюкзак и вышла в сырую прохладу Вакканай. Но не прошла и ста метров, как вдруг свернула в магазин, купила сухое печенье и молоко, затем вернулась в гостиничный номер.
Хоа была в душе.
Когда она вышла в белом халате, то удивилась моему присутствию.
— Я была уверена, что ты бросила меня.
— Нет, — сказала я. — Я поеду на твой остров.
Мне уже было плевать на то, что будет. Я хотела рискнуть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И я рискнула.
***
Эстония, о. Хийумаа д. Калана
2019 год
Я стояла посреди дороги, затуманенным взглядом вглядываясь в черноту. Я не понимала, почему до сих пор не проехало ни одного автомобиля. За долгое время путешествия я ещё ни разу не пробовала автостоп. А когда решилась… Почему нет машин? Эта дорога такая безжизненная, а лес вокруг мрачный и пугающий.
Найти другой путь оказалось непросто. Сколько бы я ни шла, дорога не кончалась.
Зазвонил телефон. Я удивилась, но понимала, что это мой мобильник, который положила в задний карман джинсов, чтобы ответить маме. Она очень беспокоилась за меня.
— Алло?
Молчание. Это он. Это опять ОН.
Выбросив телефон в канаву, будто в моих руках неожиданно оказалась мерзкая тварь, я побежала. Бежала так быстро, как только могла. Бежала от кого-то невидимого. Искала укрытие. Но вокруг меня был только лес и нескончаемая пустая дорога.
Бежать. Только вперёд…
Эла…
Этот голос звучал в моей голове. Он звал меня, настоящую. Я убеждала себя в этом до тех пор, пока не услышала дыхание за спиной.
Какая-то необъяснимая сила заставила остановиться и посмотреть назад.
Он стоял весь в чёрном. Лицо по-прежнему было безобразным. Но я вдруг поняла, что чувствую нежность к этому существу. Сделав шаг вперёд, я погладила его по лицу. Безобразный большой рот растянулся в улыбке. Веки его сомкнулись.
— Я так люблю тебя, Эла…
Сделав резкий вдох, я села в постели. В домике было совсем светло. Я ещё не понимала, что до вечера было далеко. Я ведь уснула в самый разгар дня.
Картинка из сна виделась такой чёткой. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я вспотела или у меня был жар.
Медленно вернувшись на подушку, протянула руку вниз и нащупала бутылку с водой. Но попила не сразу. Сначала полежала немного, успокоилась, подождала, пока сердечный ритм придёт в норму.
Этот сон отличался от тех кошмаров, что снились раньше. Я не кричала, а преодолев страх, дотронулась до него. Я помнила каждую деталь так, словно всё происходило наяву. И ощущение на подушечках пальцев, когда коснулась мерзкого уродливого лица, не оттолкнуло.
«Я так люблю тебя, Эла».
— Он точно псих. И я должна перестать думать об этом человеке, — сказала сама себе, потом села и впилась губами в бутылку.
Я встала и на негнущихся ногах прошла к входной двери. Взгляд упал на Крокодильчика. Пальцем нежно провела по кодовому замку, по переливающейся крокодиловой коже, вспоминая весь путь с момента побега.
Москва — помолвка с Сабановым. Как же теперь это было далеко. Я даже его поцелуя толком не помню.
Питер — знакомство с Деном. Череповец — настоящий взрыв чувств. Тогда мне казалось, что я нашла не просто друга, но и человека, с которым могло сложиться будущее.
А потом всё изменилось. Он вернулся домой, заявив, что это только моё путешествие. Надо было обидеться на него, но я этого не сделала, а последовала инструкциям, которые привели меня в Кемь к старику-извращенцу. Затем был затяжной грипп в Саратове, спокойствие в Энгельсе до той поры, пока меня не настиг Махмуд. А ведь тогда всё могло бы закончиться.
Возможно, судьба. Бог уберёг, подсказал лазейки, и я сбежала. Оказалась в Польше. Леслава дала мне хорошую работу. Я думала, что теперь в безопасности. Но нет.
Ромны — я едва не угодила под топор маньяка. Господи, как вспомню, внутри всё сжимается от страха. Иногда я вспоминаю, как пряталась в церкви вместо того, чтобы греться в объятиях Антона.
Ялта мне ничем не запомнилась, но Бургас снова принёс мне сюрприз в виде похотливого Христо. А в Хасково я, наконец, влюбилась. Илья разбил мне сердце, пришлось приходить в чувства на Тибете, слушая наставления Цэте. Забавно, не правда ли?
