Какая тишина стояла вокруг! По углам притаились молчаливые тени. Моя собственная, увеличенная в десятки раз, сопровождала, паря надо мной, словно темный ангел, когда я спускалась по лестнице. Потом я остановилась, чтобы обдумать дальнейшие действия. Подобные мысли никогда раньше не приходили мне в голову, излишним любопытством я не страдала, но сегодня мне нужно было получить ответ на свои вопросы.
Я решительно вошла в кабинет Тони и включила свет. На большом столе в беспорядке лежали бумаги. Я знала, что Тони не терпел, когда трогали его вещи. Даже запрещал делать уборку в своем кабинете, отчего комната имела запущенный вид. Но у Тони была своя система, он умел разбираться в этом кажущемся беспорядке и, ценя уединение, не выносил никакого вмешательства.
Мой взгляд упал на шкаф с картотекой. К счастью, Тони хранил бумаги, расположив их в алфавитном порядке. Сначала я искала на букву «К» — Кастил, и ничего не обнаружила. Неудача немного обескуражила меня. Но потом выдвинула ящик с литерой «X» и стала искать папку, помеченную именем «Хевен», и, когда она оказалась у меня в руках, меня словно током ударило. Я села за стол Тони и раскрыла папку. Сначала шли документы, относящиеся к годам моей учебы. Но вот мне попался документ, прочитав который, я почувствовала, как мороз пробежал по коже. Такого холода я не испытывала даже в детстве, в нашем старом домике в Уиллисе, когда ледяной ветер гулял по комнатам, проникая сквозь щели в полу и стенах.
Передо мной лежало соглашение, заключенное между Энтони Таттертоном и Люком Кастилом, в соответствии с которым цирк Уинденбаррона переходил в собственность Люка Кастила за символическую сумму в один доллар при соблюдении следующего условия: «…что он (Люк Кастил) ни в какой форме, никогда не будет поддерживать никаких отношений с Хевен Ли Кастил. В случае нарушения данного условия договора, он лишается права собственности на цирк».
Закончив чтение, я без сил откинулась в кресле — изумлению моему не было предела. Я была настолько поражена, что не знала, как к этому отнестись. Одно только стало для меня ясно.
Люк продал меня еще раз.
Глава 13. Грехи моего отца
На рассвете меня разбудило шлепанье маленьких ног по полу. Я открыла глаза и на пороге увидела Дрейка со всклокоченными после сна волосами. Он робко смотрел на меня. Я оставила дверь открытой, чтобы услышать, если он станет ночью звать отца или мать. Я улыбнулась и села на постели. Логан тоже проснулся.
— Доброе утро, Дрейк, наверное, проголодался? — спросила я.
Он продолжал смотреть на меня, часто мигая.
— Доброе утро, Дрейк, — приветствовал его Логан, быстро вылезая из постели. — А я вот есть хочу, и даже очень.
— Я хочу домой, — мальчик даже не просил, он просто требовал.
Я встала с кровати, подошла к нему и, опустившись на колени, взяла его руки в свои. Он стоял в решительной позе, поджав губы, глаза смотрели напряженно.
— Ты дома, Дрейк. Там, где мы с Логаном, будет теперь и твой дом. Разве ты не помнишь, о чем мы с тобой вчера говорили?
Он медленно кивнул. Я привлекла его к себе и поцеловала.
— Ну, хорошо, — произнесла я как можно веселее. — Сейчас мы все умоемся, оденемся, позавтракаем, а потом отправимся осматривать Фарти. Так называется этот дом и все, что находится вокруг. Фарти — сокращенно от Фартинггейл–Мэнор. Ты увидишь бассейн, беседку, парк, сад и теннисные корты.
— А мне можно купаться? — У Дрейка загорелись глаза.
— Конечно, но сейчас холодно. Но мы можем пройти по лабиринту, только ты сам туда никогда не ходи, потому что можешь потеряться и останешься там навсегда. А когда мы вернемся с прогулки, ты сможешь поиграть в игрушки, которые вчера нашел для тебя Логан. После обеда сядем в машину и Майлз отвезет нас в Бостон, там мы пройдемся по магазинам и купим тебе одежду. Ну, как тебе мой план?
Дрейк перевел взгляд с меня на Логана, который в это время брился.
— А начать тебе надо с хорошей теплой ванны, — сказала я, поднимаясь и беря мальчика за руку, чтобы отвести в ванную комнату.
— А я не хочу, мне не хочется.
— А я думаю, захочется. — Я быстро окинула взглядом комнату. На стуле рядом со светлым, орехового дерева комодом, я заметила «Королеву Мэри», которую можно было пускать по воде. — Ты возьмешь с собой в ванну кораблик и будешь наблюдать, как он плавает.
Мое предложение понравилось Дрейку, и дальше с ним было проще. Он даже позволил мне вымыть ему голову. Я вытерла его и одела в привезенную одежду. Пришлось надеть на него свитер. Стояла ранняя осень, и холодный ветер напоминал, что зима не за горами. Дрейк тихонько играл в своей комнате, пока я принимала ванну и одевалась, потом мы присоединились к Логану, который сидел в столовой и в ожидании нас просматривал «Уолл–стрит джорнэл». Это было обычное занятие Тони во время завтрака. Я взглянула на сосредоточенное лицо Логана, и мне захотелось рассказать ему о том, что я узнала ночью и раскрыть еще много других тайн, которые раньше от него скрывала. Неожиданно он поднял глаза.
— Могу поспорить, что знаю, о чем ты думаешь, — ласково сказал Логан.
Неужели все мои мысли можно было прочитать на лице? Я постаралась скрыть смущение за улыбкой.
— С тебя пенни, — продолжал он, не давая мне вставить ни слова. — Я знаю, о чем ты подумала. — Сердце мое дрогнуло. Логан отложил газету в сторону и широко улыбнулся. — Ты думаешь о ребенке, которого ждешь, да?
— Я думаю обо всех моих детях, и особенно об этом молодом человеке. — Улыбнулась я в ответ, взъерошив волосы Дрейка.
Со своей стороны, слуги старались, чтобы Дрейк почувствовал себя как дома. Рай Виски приготовил десерт в виде слоненка и сам его подал. Дрейк в первый раз от души улыбнулся. Я заметила, что он унаследовал от Люка особую улыбку; она зарождалась у глаз, переходила на щеки и слегка приподнимала уголки рта.
Сразу после завтрака Логан заторопился, боясь опоздать на самолет. Он поцеловал меня, потом Дрейка, чем привел того в изумление. Я решила, что Люк никогда не целовал его, когда уезжал или когда здоровался. Возможно, Люк, как и все жители Уиллиса, сохранил сдержанность в проявлении чувств, считая разные нежности женским делом.
После завтрака, как я и обещала, мы отправились с Дрейком осматривать Фартинггейл–Мэнор. Деревья в парке и в лесу стали одеваться в осенний наряд. Казалось, сам Бог прошел по окрестностям с огромной кистью, оставляя за собой желтые, красные, оранжево–розовые мазки. Деревья стояли во всей красе. Листопад еще не начался, и зрелище было захватывающее. Утренний воздух, слегка прохладный, приятно бодрил. Перед тем как погрузиться в осенний сон, природа как будто давала нам заряд бодрости, чтобы легче было пережить холодные мрачные дни и дожидаться прихода весны. Я вспомнила, как приветливо пели ручьи в Уиллисе, освобождаясь весной от ледяных оков.
