— Пошёл вон! Всё из-за тебя, всё! Я не хотела этого, как ты не можешь понять, я ничего этого не хотела. Демонова Академия, демоново молчание, всё из-за него. И тогда, и после, каждый раз я ничего толком не могла тебе сказать, убирайся, Энтони Фокс! Я никогда по-настоящему не хотела спать с тобой, не любила тебя, не хотела этого ребёнка — а стоило мне свыкнуться с мыслями о тебе и о нём, как я его потеряла. Убирайся, я хочу остаться одна. В том молчании и той тишине, которую они нам навязали, будь они все прокляты.
Будь оно всё проклято.
Теперь слёзы, которые я глотаю, которые утекают к ушам, оставляя мокрые холодные дорожки на щеках, действительно настоящие.
…Маргарита робко присаживается на край кровати.
— Присмотри за ним, ладно? — мои губы движутся сами, адресуя слова небрежно побеленному потолку целительского крыла Академии. — Он слабый, у тебя всё получится. Ему нужна будет поддержка, ты сможешь, он забудет меня, я знаю. Ты подходишь ему гораздо лучше, ты его любишь, а я никогда не любила и ребёнка этого не хотела, — странно, эта ложь — или не совсем ложь? — сказанная второй раз за час, будто обретает какую-то особую силу. Но Энтони, он хорошо относится к детям, и он не оставит тебя, если ты… и его семья, род Хэйер — это же совсем другое дело, не то что…
Я обессиленно замолкаю. Наверное, будь на месте Маргариты другая женщина, она бы давно уже послала меня туда, куда я совсем недавно слала всё сущее, за такие "советы". Но нет. Рита слушает, выслушивает от и до, только что не конспектирует.
— Есть ещё кое-что, что ты должна знать.
Маргарита глядит на меня, молча, пристально, внимательно. Бледненькая, худенькая, беленькая, всё ещё никакая, по сравнению со мной, но внезапно мне кажется, что она — этакая шкатулка с двойным дном. Я так мало её узнала, мы так мало общались, пока она злилась на меня и наши отношения с её обожаемым с первого же дня, первого же взгляда Энтони. А теперь я доверяю ей свою жизнь, свой секрет. Не проще ли ей будет попросту меня сдать своей непосредственной наставнице, главе своего факультета? Та вина в её глазах могла быть просто порывом, возможно, адептка второго курса, водный маг Рита Хэйер как следует обдумает все возможности и…
— Говори, — тихо произносит она. — Ненавижу их всех. Всех их ненавижу.
От изумления я приподнимаюсь со своей лавки, забыв о том, что должна выглядеть умирающей.
— Ты…
— Я знаю про твоих родителей, — говорит Маргарита. — Я знаю и про других. Их было двенадцать. Их всегда двенадцать — проклятое число. Старсы, Лаэны — жена и сын нашего ректора, ты наверняка знаешь.
На секунду меня охватывает такой леденящий ужас, что я забываю и о себе, и о Джеймсе — всё это кажется такой мелочью. И я произношу почти тем же шелестящим голосом, как мертвец там, в королевском замке.
— Вейл, Мэнтисы…
— Райкун. Брок, Кодайлы, — продолжает Рита.
Мы смотрим друг на друга.
— Зачем?
Рита молчит, крутит в пальцах край белой простыни.
— Мэнтисы наши дальние родственники, — неожиданно говорит она. — С Карой Мэнтис мы дружили в детстве, все нас звали сестрёнками. Они были, ты уж извини, как твои родители — не очень богатыми, но очень одарёнными, дядя Артур заканчивал факультет смерти, про тётю даже не знаю, он избегал общественной деятельности, в столице не появлялись, жили, ну… жили, как простые люди. К ним пришли и попросили поучаствовать в одном важном… эксперименте. Очень значимом для страны и всё такое, особенно в такой переломный период, когда король нездоров и решалось, кто останется на троне. Кто вообще останется из возможных претендентов.
Я понимаю, что тоже сжимаю простыню в руке, так, что ногти впились в ладонь.
— Они отказались, категорически — это я знаю точно. Их убили, Нелли. Всех. Отравление, знаешь ли. Маги, живущие в глуши, так любят дикие лесные ягоды, так плохо в них разбираются, а помощь была так далеко, — её улыбка больше похожа на оскал. — Отец не хотел, чтобы я сюда поступала, но я настояла. Хотела понять хотя бы что-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Поняла?
— Не знаю, как бы я поступила, если бы мне предложили выполнять… особые поручения, — после паузы произносит Рита. — Ты согласилась… Мне не предложили. Но леди Сейкен давно обратилась ко мне с просьбой немного рассказывать о тебе. Я сразу поняла, что она тоже… из этих.
— Я не знала, ничего не знала! — я вскидываю руку. — Не знала, чем мне придётся там заниматься.
— Ничем хорошим.
— Ничем, — эхом отзываюсь я. — Но и ты согласилась… почему?
— Не я, был бы кто-нибудь другой, — пожимает Рита узкими плечами. — Я рассказывала далеко не всё, поверь. И сейчас она доверяет мне, надеюсь. Думает, я влюблённая ревнивая дура.
— Влюбленная, — киваю я.
— Сердцу не прикажешь, — криво ухмыляется Рита. — Но, возможно, не настолько дура, какой кажусь. И зла тебе не желаю. Всё, чего я хочу — немного попортить их игру. Как видишь, я не амбициозна.
Так странно, говорить с ней… вот так. За последние пятнадцать минут мы сказали друг другу больше, чем за два года.
Я кладу руку на живот. Рита смотрит на меня, и что-то такое мелькает на её лице, лёгкая тень. Не дура, да. Но действительно влюблённая — и ревнивая.
— Маги смерти всегда хотели быть в стороне от политических игр, — хмыкает она невесело. — Такой вот парадокс. Еще смешнее то, что проклятие на Тарольских наложили маги жизни, но только маги смерти могут их облегчить, обычно — ценой собственных жизненных сил, энергии. Беременность дает тебе двойную силу, у маленьких детей лет до трех тоже… особая энергетика. Сейчас такой напряженный момент. У Его Величества Гриона на грани жизни и смерти оказался двоюродный брат, он активно выступал против сторонников введения предельной меры наказания для магов, использующих дар…
Дверь резко открывается, сэр Джордас заходит в целительское крыло, не глядя ни на Риту, ни на меня.
— У нас есть пять минут. На всё.
Я подскакиваю на месте.
— Иди, — отрывисто говорит Рита. — Иди, я сделаю, что смогу. Но помни — ты сама мне его оставила. Мне. Потом не жалей. Твой выбор.
Я выхожу за Джордасом, и не смотрю на Риту Хейер, стараюсь не думать в этот момент ни о её последних словах, ни о ней самой.
Глава 48. Прошлое
/прошлое/
Прочь из Академии, подальше от столицы. Деньги на первое время у меня были, а когда закончатся… я знала, где взять ещё.
Не мои деньги, Джордаса. Джордас одолжил мне денег и помог выбраться из Академии, а я обещала дать о себе знать. Соврала. Пусть забудет обо мне.
Это было нечестно. Эгоистично. Но что я могла дать ему взамен, кроме скомканной фальшивки из несуществующих чувств и надежды, которая никогда не будет оправдана? Или это было бы лучше, чем ничего? Можно было хотя бы поцеловать его напоследок, с меня бы не убыло.
…я пожала его руку. Пообещала что-то на словах. Слова не так болезненно будет вспоминать, как прикосновения. Он меня забудет. Они оба меня забудут.
Как ни странно, но я беспрепятственно смогла уехать. Несколько раз незаметно путала воспоминания случайным подвозившим меня людям — подобному фокусу я выучилась давно, еще на первом курсе. Потом испугалась, что это выдаст мой путь даже быстрее. Меняла экипажи, переодевалась, сжигая дотла старую одежду, стараясь ничем не выдать своё обладание даром и прикрывать иллюзией волосы и глаза. Иллюзии я тоже накладывала отлично.
В итоге я остановилась в Алгуте, небольшом, но шумном городе в шести днях езды от Академии, почувствовав вдруг, что хочу остаться здесь. Несомненным плюсом Алгута было наличие речного порта, многолюдного рынка. Сонмы приезжих, частая смена новых лиц — никто не должен был обратить внимание на молодую невзрачную девушку, скромно опускающую глаза.
К своему удивлению, довольно легко нашла работу — помощницей по хозяйству в одной семье. Свой дар я не афишировала, разумеется, сильный маг мог бы меня вычислить, но таковых в ближайшем окружении не нашлось. Пожилая пара, к которой я поступила в распоряжение, полностью меня устраивала: леди не слишком-то гоняла с поручениями, а её муж не распускал рук. Платили они сущие гроши, но с учётом того, что мне больше была нужна крыша над головой, нежели доход, условия устроили меня полностью.
