В такой напряженной обстановке 20 октября был готов вспыхнуть мятеж, подготовленный Убером Матосом, занимавшим пост командующего войсками в провинции Камагуэй. Этот человек на поздней стадии примкнул к революции и в известной мере был новичком в рядах повстанцев. В 1957 г. он, будучи владельцем рисоводческого хозяйства в провинции Ориенте, помог своим транспортом при доставке подкреплений из Сантьяго в горы. Затем он длительное время находился в эмиграции в Коста-Рике и лишь на последнем этапе войны в Сьерра-Маэстре он приземлился на самолете в контролируемой партизанами зоне и включился в борьбу. Руководство революции оказало ему большое доверие, потому что Убер Матос был достаточно подготовленным, образованным человеком, каких, к сожалению, было мало в рядах Повстанческой армии. Он обладал некоторыми организационными способностями, отличался личной смелостью, но при всем этом в нем были заметны мелкобуржуазная недисциплинированность, высокомерие, карьеризм. В годы войны он руководил отрядом повстанцев и одним из первых вошел на территорию провинции Камагуэй, что позволило ему одно время спекулировать на славе «освободителя» провинции. Еще в годы войны у Фиделя Кастро было резкое столкновение с Убером Матосом по вопросу о соблюдении уставных требований. В то время как действовавший в Повстанческой армии закон предписывал все захваченное в боях оружие передавать в распоряжение Главного штаба, Убер Матос самочинно присваивал для своего отряда наиболее ценное автоматическое оружие. Был случай, когда Фидель в письменной форме потребовал от него или немедленно сдать трофеи, или передать командование другому офицеру и явиться для объяснений в Главный штаб.
Тогда У. Матос сделал вид, что произошло досадное недоразумение, а вот теперь недисциплинированность переросла в заговор, и он встал на путь открытой борьбы против революции.
Находясь на посту командующего вооруженными силами провинции, У. Матос поменял практически всех должностных лиц в государственных учреждениях, средствах информации, студенческих и профсоюзных организациях. Повсюду он расставил безоговорочно преданных себе лично людей. Он планировал начать мятеж в провинции Камагуэй, прологом которого должна была стать коллективная отставка всех должностных лиц провинции, которые отказывались якобы от сотрудничества с прокоммунистическим правительством. Затем эта кампания гражданского неповиновения распространилась бы на другие провинции, а сам Убер Матос становился бы общенациональным вождем антифиделевской оппозиции.
20 октября весь план был приведен в действие. У. Матос направил Фиделю личное письмо об отставке, в котором заявлял, что он порывает с революционным правительством из-за несогласия в подходе к проблеме коммунизма и отношения к коммунистам. Получив письмо, Фидель решил, что оно носит строго доверительный характер, и решил не спешить с принятием мер. Однако глубокой ночью Фидель получил по телефону сообщение от тогдашнего уполномоченного по проведению аграрной реформы в провинции Камагуэй Энрике Мендосы о том, что это письмо широко распространяется по провинции и что выступление Убера Матоса назначено на утро 21 октября. Руководитель заговора собрал всех офицеров в казармах полка и вел проработку последних деталей акции. До утра Фидель давал указания Э. Мендосе, что следует предпринять для противодействия заговорщикам, для выигрыша времени, а ранним утром сам прибыл в город Камагуэй, не имея при себе ни оружия, ни охраны. Даже пистолет был снят и оставлен. По радио было передано сообщение, что прибыл Фидель для разбирательства чрезвычайного дела и все граждане, выступающие в защиту революции, приглашаются на площадь. В считанные часы в назначенном месте собрались десятки тысяч жителей города Камагуэя. Фидель обратился к ним с краткой речью, сказав, что в провинции зреет заговор, возглавляемый Убером Матосом, засевшим в настоящий момент в казармах полка, и что он прибыл, чтобы сорвать контрреволюционную вылазку. Фидель пригласил следовать за собой всех, кому дороги судьбы революции. И он, безоружный, пошел впереди безоружной толпы прямо по направлению к казармам. Энрике Мендоса рассказывал, что это было волнующее зрелище: десятки тысяч людей, увлекаемых Фиделем, лавиной двигались на штаб-квартиру Убера Матоса. Когда шествие подошло к воротам военного городка, те оказались запертыми на замок. Фидель, отличавшийся недюжинной физической силой, с такой яростью ударил по ним ногой, что запор поддался и ворота распахнулись. Часовые оторопело отошли в сторону, и вся масса народа влилась в помещение казармы. Заговорщики не посмели оказать никакого сопротивления.
Убер Матос и его основные сообщники были арестованы и отправлены в Гавану, а Фидель прямо с балкона казармы обратился с речью к сопровождавшим его жителям Камагуэя. Заговор был сорван.
Буквально в тот же день в соответствии с явно скоординированным планом над Гаваной появился американский бомбардировщик Б-26, который разбрасывал подрывные листовки, пытаясь помочь уже подавленному заговору. Одним из тяжелых последствий заговора Убера Матоса была гибель Камило Сьенфуэгоса, который принял на себя командование войсками в провинции Камагуэй. В эти тревожные дни, связанные с ликвидацией всех ответвлений подпольной контрреволюционной сети, ему не раз приходилось летать в Гавану для консультаций с Фиделем Кастро. 30 октября его самолет не прибыл в Гавану. Камило был всеобщим любимцем во время войны в горах и после победы революции. Ему Че Гевара посвятил свою первую книгу «Партизанская война». Гевара считал Камило Сьенфуэгоса гениальным партизанским вожаком. За его безграничную личную храбрость, обаяние, доброту и ум Камило пользовался широкой популярностью на Кубе. Он был одним из самых близких и преданных Фиделю руководителей вооруженных сил революционной Кубы. Его исчезновение было тяжелым ударом для революции и большой потерей лично для Фиделя Кастро. Премьер-министр бросил все дела и возглавил организацию поисков пропавшего Камило. Целую неделю, с 1 по 6 ноября 1959 года, Фидель не появлялся в Гаване, тщательно обследуя все возможные пути полета самолета Сьенфуэгоса, в надежде найти хоть какой-нибудь его след. Но все усилия оказались тщетными. В тот трагический день над островом бушевали тропические грозы, маленький двухмоторный самолет не был оснащен для полетов в сложных условиях; по-видимому, пилот, чтобы обойти грозовой фронт, отклонился в сторону моря, и там произошла механическая неполадка, которая стала фатальной. С тех нор в день гибели Камило кубинцы бросают венки и цветы в морские волны, отдавая дань памяти славному повстанческому руководителю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
