Он беспомощно рассмеялся.
— Но ты должен понять, что я пошел на такой невероятный риск, только чтобы спасти свою невесту, только ради нее я решился на такое.
Я молча кивнул. Теперь я его понимал.
И вот я снова оказался в пучине отчаяния — мой лучший друг влюблен в мою любимую, и что хуже всего — она любит его и обещала выйти за него замуж.
Все эти месяцы безответной и безнадежной любви я думал, что знаю, что такое ад.
Но каков он в действительности, я узнал только сейчас!
Глава одиннадцатая
В глубинах отчаяния
Да, я знал, что имеет в виду Валкар, говоря, что только великая любовь к принцессе могла заставить его пойти на такой риск — проникнуть в ряды самого Черного Легиона.
Я знал это слишком хорошо! Потому что тоже страстно любил Дарлуну. Мои чувства к ней невозможно выразить словами. То, что любимая женщина, несравненная принцесса находится в опасности, заставило меня пойти на крайний риск и пробраться в захваченный город.
Конечно, я понимал, что имеет в виду Валкар! Потому что те же самые чувства двигали и мной.
Я благодарю бога, что ему не пришло в голову то же сравнение но, собственно, у него ведь не было никаких оснований подозревать во мне ту же страсть. Если бы он все же догадался, я бы, думаю, умер от стыда.
Ни он, ни Дарлуна не должны знать, что я люблю ее. Ни словом, ни поступком, ни жестом, ни взглядом не должен я выдать своему лучшему другу и любимой женщине глубину своей страсти.
Согласен, страсть эта глупа, я — бездомный авантюрист, чужеземец, случайно оказавшийся в другом мире, черная кость — осмелился полюбить великолепную принцессу Шондакора — что за насмешка!
Я, конечно, понимал, что моя любовь безнадежна; понимал еще до того, как узнал о предстоящей свадьбе Дарлуны с принцем Васпианом из Черного Легиона. Ее презрение ко мне, которое она открыто не раз выражала, несчастные случайности, приведшие ко многим недоразумениям, — все это и многое другое говорило, что мне не стоит признаваться в этой любви даже себе самому.
Так что мое положение с самого начала было безнадежным. Но худшее было еще впереди!
Мои страдания усугубились во сто крат, когда я понял, что любимая женщина вынуждена выйти замуж за ненавистного ей человека и она не только не может отвергнуть нежеланное замужество, но и боится его избежать.
Вот теперь я спустился в подлинные глубины отчаяния.
Если Валкар и Дарлуна любят друг друга и обручены, у меня не остается никакой надежды, даже если я чудом спасу ее от Васпиана и Черного Легиона.
Сердце мое заныло от тоски. Я вспомнил ту сцену в будуаре Дарлуны. Вспомнил, как страстно обнимались Дарлуна с Валкаром, вспомнил, как она подняла на него свои сияющие глаза, вспомнил слезы на щеках и явственно услышал ее умоляющий шепот.
Я-то думал, что мой единственный в Шондакоре друг будет мне союзником и что мы вместе освободим мою любимую женщину из плена. Но оказалось, что он и мой соперник. Нет, даже не соперник, а победитель, причем в неравном состязании, потому что давно уже завоевал ее любовь.
И я пожалел, что попал в этот странный, ужасный и прекрасный мир, пожалел, что встретился с Дарлуной, воинственной принцессой ку тад!
* * *
Два дня прошли без всяких происшествий. Я выполнял свои обязанности, как безмозглый автомат или сомнамбула, почти не замечая окружающего. Отчаяние мое было настолько глубоко, что это не могло остаться незамеченным. Должно быть, я походил на человека, потрясенного чем-то до глубины души.
Да так оно и было. К счастью, принц располагался в самой отдаленной части дворца, обязанностей у меня было немного, и мало кто мог заметить мое состояние.
После разговора с Валкаром, не заходя к принцессе, так как это казалось мне бесполезным, я вернулся в апартаменты Васпиана.
Принц был очень раздражен, что я не выполнил его приказание и не доставил подарок невесте, но это был такой пустяк, к тому же на следующее утро вернулся Голар, и принц передал украшение ему, чем все и кончилось.
Обычно принц был настороже и мгновенно чувствовал малейшее изменение в поведении окружающих, он маниакально боялся заговоров и шпионов, подозревая всех и вся, но сейчас он был настолько занят подготовкой к предстоящей свадьбе, до которой оставались считанные дни, что я очень сомневаюсь, чтобы он вообще что-нибудь замечал, не говоря уж о происходящих со мной переменах. Во всяком случае, я его почти не видел и большую часть времени проводил у себя в комнате, занятый печальными мыслями.
Как же это тяжело — узнать, что твой самый близкий друг обручен с женщиной, которую ты втайне любишь. Никогда раньше я не испытывал такого отчаяния, такой безысходности, и молю неведомых владык Гордриматора, чтобы никогда не довелось мне испытать этого вновь.
Мы с Валкаром обещали помогать друг другу и договорились встретиться тайком. На что мы надеялись, не знал, вероятно, ни тот, ни другой. Но мы оба страстно хотели спасти любимую женщину и не теряли надежду найти какое-нибудь решение.
Возможно, у принца Валкара зародилась та же мысль, что и у меня. Потому что выход-то из этого тупика был.
Принц Васпиан мог… умереть. Мне пока не доводилось хладнокровно и продуманно убивать человека, и я без всякой радости смотрел на эту перспективу. Хотя принц и внушал мне отвращение, а его ухмылка и хвастовство своей так называемой «победой» над самой прекрасной женщиной Танатора приводили меня в ярость, но как человек он был слаб, тщеславен, легкомыслен и неуклюж, и я не мог и помыслить об убийстве такого ничтожества, все равно получалась — низость.
Я всегда считал себя человеком чести. Но, как и у многих, и в моей жизни было два-три поступка, которыми я не могу гордиться. Хладнокровно убить ухмыляющегося придурка, противопоставить свое превосходство в искусстве фехтования слабой и неуверенной руке противника — для меня это трусость.
И все же мне придется это сделать, если я хочу спасти Дарлуну.
Это были тяжкие и горькие часы, когда я сражался со своей совестью. Чем вообще я обязан этой женщине, которая не отвечает на мою любовь и обещала стать женой моего друга? Неужели я должен потерять свою честь, хладнокровно и трусливо убив человека, ради женщины, которая презирает меня?
На эти мучительные вопросы был только один ответ. Я должен спасти Дарлуну, даже принеся ей в жертву свою незапятнанную честь, да и саму жизнь, если потребуется. И не смею ничего просить взамен, даже простой улыбки благодарности. Потому что когда мужчина любит, он любит от всего сердца, он ничего не оставляет для себя, иначе это не подлинная любовь. Такое рыцарство может показаться старомодным, но моя любовь к Дарлуне выше любой платы и награды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
