Вздохнув, сняла очки и уселась в удобное кресло – ждать возвращения хозяина. И поняла, что не знаю, какими словами его встретить и как начать разговор.
«Петер, ты владеешь запретной магией?» Или: «Петер, это от твоей руки пали Бельмор и Тинвин?» Или же банальное: «Петер, как ты мог? Мы же были друзьями...»
☘️
Громко тикали часы, погружая в гипнотическое оцепенение. Но вот их механизм заскрипел, загудел, и начал гулко отбивать – раз, два... десять...
Я вздрогнула. Так поздно! Камин почти прогорел. В окно бился ветер, стучал расшатанной рамой. Петер все не возвращался.
Что могло его задержать? Но ждать дольше нельзя. Пожалуй, моя затея была безрассудной. Если Петер и раньше ничего не сказал, то с какой стати он будет откровенен сейчас?
Оставлю ему записку и уйду. Не буду предупреждать прямо, что ему грозит арест, но сделаю намек. Так моя совесть будет чиста. А завтра, едва рассветет, пойду к Рейну и вытрясу из него все. Объясню, заставлю прислушаться, понять...
Я подтянула к себе чистый лист бумаги. В поисках карандаша выдвинула ящик стола. Он оказался полон старых писем, но в дальней его части прокатилось и загремело что-то металлическое.
Вытянув руку, пошарила среди бумаг и нащупала продолговатый предмет. На ощупь – механическое перо. То, что нужно.
Вытащив перо, поднесла его к глазам – проверить, достаточно ли чернил и не нужно ли его заправить.
Сердце ухнуло и замерло.
Мои пальцы сжимали дорогое, тяжелое механическое перо. Но золотой корпус был исцарапан и испорчен двумя дырками – там, где некогда крепилась бирка изготовившего его мастера. Эта бирка называется шильда, вспомнила я. Так сказал Рейн. Вокруг дырок на пере темнела выемка, в которой можно было признать очертания лохматой звериной головы.
Чуть ниже выгравированы две буквы: Б.Б.
«Бэзил Бельмор»! Это его инициалы. Я вытащила из ящика Петера то самое перо, которое преступник забрал с тела фабриканта.
Я вскочила как ошпаренная. Руки задрожали, перо выпало из онемевших пальцев и прокатилось по полу до середины комнаты.
Перо, которое Тинвин, предположительно, забрал с зачарованного, одревесневшего тела Бельмора. В его каморке мы нашли шильду в виде головы льва. Само перо пропало. Рейн решил, что его взял преступник, воткнувший в Тинвина зачарованный гвоздь.
Как это перо оказалось в кабинете Петера, спрятанным в ящике его стола?
Ответ был один, и он поверг меня в шок.
Я попятилась от стола, леденея от собственных мыслей. Нога зацепилась за край ковра, я повалилась назад, но успела упереться рукой в стену.
Обрела равновесие, поднялась, повернулась и чуть не закричала от ужаса. Показалось, что в темном углу комнаты за дверью стоит и поджидает меня черный человек. Но нет: это всего лишь одежда на крючке. Длинный плащ грубой ткани, неяркий свет свечи играет на потертых, засаленных складках.
Яркая деталь плаща привлекла мое внимание. Я медленно приблизилась, сняла плащ с крючка, встряхнула. Странная одежда, ей тут не место. Петер не носит рыбацкие плащи.
«Сын сказал, он – или она – был закутан в плащ, на глаза надвинул капюшон. Плащ старый, рыбацкий, с желтыми завязками...» – громом прозвучали в моей голове слова Фарахира, торговца редкими растениями. Человек, облаченный в этот самый плащ, пытался купить у него древоядицу. Вот они... желтые завязки. Плащ старый, поношенный, а завязки новые, из дорогой тесьмы. Видимо, их протянули взамен истершихся.
Выходит, Петер надевал этот плащ и отправился в нем на Полуночный рынок, чтобы достать запретное магическое растение. Потом он купил древоядицу в столице – Петер часто туда ездит по делам.
Петер напал на Бельмора. Напал на Тинвина. Унес из его каморки механическое перо и спрятал. Петер принес в мою оранжерею древоядицу, чтобы отвести от себя подозрения. Петер зачем-то упорно хотел жениться на мне, а еще он хотел получить ту книгу о запретной магии с чердака моего деда, куда я его не пускала.
С каждой новой догадкой мне становилось все хуже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Рейн был прав. Он нашел преступника, и завтра его арестует. Но что мне делать сейчас?
Я стояла на месте, широко открыв глаза и ничего не видя вокруг, парализованная осознанием правды.
Может, эти улики подбросили Петеру, как мне древоядицу? Но плащ висел на видном месте!
– Эрла? – окликнул меня радостный и удивленный голос Петера. Он возник в дверном проеме бесшумно: я не слышала, как он вернулся в дом и подошел к кабинету.
Я подняла голову и уставилась на него.
Петер близоруко щурил глаза и улыбался знакомой улыбкой, от которой на его щеке появлялась ямочка. Лицо бледное, усталое. Волосы мокрые, растрепанные от дождя и ветра, и торчат две прядки, как хохолок чибиса.
– Когда Клара сказала мне, что ты пришла, я ушам своим не поверил. Что-то случилось?
Он шагнул ко мне, протянул руки, словно для ободряющего рукопожатия. Я отступила на шаг.
«Предатель. Опасность. Предатель. Опасность!» – стучала молоточками кровь в висках.
Мне было бы не так жутко, явись передо мной огнедышащий червь из детских сказок. Оказалось, что самое страшное – не чудовища, а то, что знакомый и любимый человек оказывается не тем, кому доверяла и на кого рассчитывала. В этот момент весь мир встает с ног на голову, и ты уже не понимаешь, что хорошо, что плохо, и даже кто ты есть сама.
Петер нахмурился, озадаченный моим молчанием. И тут его взгляд упал на плащ, что я сжимала в руках. Заметил перо на полу. Медленно наклонился, поднял его и пристально посмотрел мне в глаза.
Удивлен он не был. Он прекрасно знал, что эти вещи находятся в его кабинете.
Петер подобрался. Лицо его потемнело. Наморщил лоб, словно соображая, что сказать.
– Эрла, послушай… – он шагнул ближе. А я вдруг осознала, как тихо в доме, как темно на улице, и мы с Петером словно одни на целом свете. Но это не Петер – сейчас это незнакомый мне человек, принявший облик моего друга.
– Не подходи ко мне! – я выставила вперед ладонь.
Петер не послушал. Сделал еще один шаг – упругий, осторожный, чтобы не спугнуть жертву.
– Эрла, все не так, как тебе кажется. Но я не мог рассказать раньше.
– Откуда у тебя перо Бельмора? Откуда этот плащ?
Петер медленно, глубоко вдохнул и выдохнул. Его губы дрогнули, опять сжались.
– Это долгая, сложная история, Эрла. Все очень запуталось, – он скорбно покачал головой.
– Ты мне лгал?
– У меня не было выхода. Пойми! – Петер вдруг рассердился, его глаза отчаянно сверкнули, а пальцы на руке сжались в кулак. – Но я все исправлю. Я не дам тебя в обиду.
На дом обрушился яростный порыв ветра. Распахнул форточку, огонь свечи затрепетал и умер, и комнату разом окутала тьма.
К этому моменту я уже себя не помнила от страха, и это стало последней каплей.
– Черт, где же спички? – растерянно воскликнул Петер, шаря руками по столу.
Подхватив юбки, я пронеслась мимо него к двери и ринулась по коридору прочь.
– Эрла, стой! Подожди, ты куда? – догнал меня крик Петера. Он кинулся за мной и сшиб кресло; раздался грохот и проклятия.
Я выбежала в холл, распахнула дверь и выскочила наружу, в самое сердце осенней бури.
Мной двигало одно желание: домой, спрятаться в чайной! Там я буду в безопасности. Там есть кому меня защитить, кроме родных стен.
Глава 21
«Игнис саггита»
Непогода разыгралась не на шутку, в лицо ударил по-зимнему холодный шторм. Ветер выл в ушах, стук каблуков по мостовой отдавался в сердце неровным ритмом.
– Эрла, стой! – долетел отчаянный зов Петера.
Меня охватила паника, и она же пробудила инстинкты преследуемого зверя. Вместо того чтобы бежать к чайной, я нырнула в узкий переулок и принялась петлять среди домов. Пробегала сквозь арки, протискивалась в щели в заборах, кралась в тенях.
Здесь тесно, почти соприкасаясь верхними этажами, стояли старые дома. Улочки вились как попало, безо всякой планировки. Фонари не горели, лишь изредка сквозь щель в ставнях на мостовую падала полоска света.
