К обеду поняла, что сидеть в этом доме одной просто невыносимо… Раз уж возможности выехать из селения у меня не было, решила просто пройтись. В конце концов, я же не пленница и не преступница, что плохого в том, чтобы дойти до сельского магазина, купить свежеиспеченного хлеба, тут же оторвать от еще горячей ароматной буханки кусок, как всегда делала в детстве, и безмятежно вспоминать молодость… Хоть какая-то роскошь безмятежности в моей жизни…
Надела скромное платье, обувь на низком ходу, на волосы повязала платок, взяла какую-то мелочь из кошелька и пошла…
Смешно сказать, я вот так вот просто не гуляла по селению со времен, когда Капиев утащил меня отсюда после изнасилования… Даже мыслей не было… И теперь, спустя столько лет, селение встречало меня все той же уютной расслабленностью, даже сонливостью, той же атмосферой простоты и натуральности, и в то же время, все было другим… Раньше жизнь здесь казалась мне более динамичной, активной, яркой что ли… Правда, возможно, нам всегда в детстве так кажется… Мир в глазах ребенка представляется более красочным, более насыщенным что ли… Сейчас обеденное село поприветствовало меня каким-то щемящим молчанием, житейской усталостью, только потрескивание бегущего по старым проводам электричества на столбах да настырные птицы-удоды нарушали звенящую тишину своим равнодушно-приговорным распевом «худотут»…
Я повернула голову на проезжающий мимо пазик и на секунду даже обомлела. Неужели показалось? Неужели это он? Он? Почему он такой на вид взрослый, постаревший… Гораздо взрослее, чем мы с Алмазом…
Машина проехала чуток вперед, а потом резко затормозила, обдав облаком серо-коричневой пыли от незагрунтованной дороги. Стекло опустилось. Ошибки не было. Это был мой одноклассник…
— Анзор? — спросила я с примесью удивления и неожиданности… — Не узнала бы никогда, если бы не вгляделась…
Он смотрит неотрывно своими испещрёнными мелкими морщинками глазами и широко и дружелюбно улыбается.
— А я вот узнал бы из миллиарда, русалка… Какой была, такой и осталась Только красивее… Как живешь- будешь?
Мы медленно шли по безлюдным улочкам, лишь изредка сопровождаемые любопытными взглядами молодых девчонок у выкрашенных в зеленую или синяя краску железных ворот своих домов. Смотрела на них и вспоминала себя- вот так же и мы старались не пропускать ничего из-того, что происходило на наших унылых улочках, и в то же время, спешили успеть все дела, которыми вынужденно, для воспитания с ранних лет в селах нагружали матери своих дочерей — корову привезти домой, двор подмести, ковер выбить. Для них я была незнакомой чужачкой с большого дома, которая почему-то сейчас шла рядом с дядей Анзором. Наверное, об этом будут завтра говорить все, впрочем, это его и их проблемы. Про меня тут все равно говорят столько плохого, что наплевать…
— А вот и мой дом, помнишь? Родителей уже нет. Умерли как три года назад. Сначала отец ушел, потом мать. Почти сразу. Мы с Залиной остались здесь вдвоем… Ну и детишки. У нас трое. Сорванцы еще те. Мальчишки. О девочке мечтаем. Пока что-то никак… — Он искренне рассказывал мне о своей жизни, словно это был не тот Анзор, который все годы в школе делал мне всякие подлянки, и даже не тот Анзор, который вдруг ни с того, ни с сего воспылал ко мне страстью в последнем классе. Словно мы всегда были хорошими добрыми приятелями. Впрочем, так, наверное, и бывает… Спустя столько лет, разделенные такими разными судьбами, мы едва ли могли думать о застарелых обидах…
— Камила, ты это, прости меня, что в школе кошмарил все годы… Дураком был… Влюбленным в тебя пацаном… Не знал, как чувства проявлять… А внутри все прям клокотало..- выдал он на одном дыхании…
А мне как раз это и не интересно. Не хочется все это вспоминать… Какая разница, что он там мне делал… Сейчас это уже не имеет значения. Сейчас я общалась с ним просто как с каким-то долгожданным гостем из моего прошлого, и мне это общение было приятно…
— Рада за тебя, Анзор… За вас с Залиной рада… Она в тебя была влюблена с первого класса. Я помню. Мы же общались с ней. Сейчас, наверное, о таком можно сказать… Тогда бы она меня убила, если бы я выдала ее тайну, — смеюсь беззаботно…
— Может зайдешь на чай? — спросил невзначай, — дети еще в школе, Залина особо ничем не занята. Она будет рада, поверь… Ты не думай, она не слушает все эти сплетни… вокруг…
А я усмехаюсь, опуская глаза в пол… Нет, чай у него дома- это было уже чересчур… Конечно, бедная Залина будет в ужасе… Она и так будет в ужасе, когда узнает, что я вот так нагло иду с ее мужем по центральной сельской улице…
— Много сплетнячуют? — зачем спросила, сама не знаю.
Он хмыкнул.
— Сама знаешь…
— А что сплетничают?
— Что мужа бросила, как в тюрьму попал. Спуталась с Атабековым… Что у тебя здесь зависает все время при жене беременной…
Он сказал это, а у меня из-под ног почва ушла… это я не ослышалась? Это что сейчас было? Мадина беременна? Дыхание сперло… Я думала, что было больно сегодня при разговоре с Ним… Наивная… Что я знала о боли… Нужно было срочно отделаться от Анзора. Побыть одной. Осознать весь ужас услышанной новости…
— Спасибо, но мне, наверное, уже пора… Я и так переполошила всю деревню своим появлением. — только что и смогла выдавить из себя…
Он усмехнулся.
— Что правда-то правда… Ты всегда создавала вокруг себя воронку сплетен.
Я сама не заметила, как мы приблизились к моему запущенному материнскому дому. А я совсем и забыла, что мы с Анзором были соседями…
— Сюда зайти тоже не хочешь? — тихо спросил он…
В голове били слова «беременна, беременна»… Все было как в тумане… Даже на этот старый дом было наплевать…
— Нет, тоже не хочу… Там уже давно нет ничего моего… Просто пустыне безжизненные стены…
— А в твоем замке на горе есть? — спрашивает вроде бы невзначай, но почему-то я догадываюсь, к чему он клонит… А я еле сдерживаю свои слезы… Да, в том «замке» вся моя жизнь… Моя боль… Моя любовь… Моя погибель… Мое спасение…
— Я знаю, что вы с Алмазом туда все время бегали зажиматься… — только не эти откровения сейчас, не до этого… — почему ты не выбрала его, Камила? Почему выскочила замуж за того олигарха московского? Понимаю, что мне ничего не светило, но его ведь любила… Я же знаю… — спрашивает в лоб.
Я молчала. А что мне было сказать ему?
— Знаешь, можешь ничего не отвечать, но я точно понимал, что во всей этой истории что-то нечисто…Я ведь все равно хоть и украдкой, а следил за тобой, русалка… Все на что-то надеялся… Тебя заставили выйти за него? В этом был замешан отец Алмаза? Я же помню, это он носился с этим твоим Капиевым по нашему селу…
Я резко остановилась. Собрала последние силы и волю в кулак. Нет, нет, нет… Я не хочу больше слышать ни слова о себе и Алмазе… Или прямо сейчас здесь сердце остановится…
— Никогда больше не поднимай эти бессмысленные темы, Анзор. Что было, то было. И ничего себе не придумывай. Я была свободной девушкой. Не засватанной. Родители Алмаза не были от нашего с ним союза в восторге. А тут такой завидный жених из Москвы… Знаешь, предложи тебе- ты бы сам охотно побежал. Так что не играй тут в следователя… Нет тут никакой тайны. Все просто…
Он ничего не опровергает и не защищается. Просто смотрит на меня неотрывно.
— Я не знаю, куда ты влезла, Камила. Но Атабеков больше не тот простой мальчик, который готов был кулаки разбивать о головы любого, кто на тебя посмотрит. Зря ты затеяла с ним игры какие-то… Не знаю, что тебя связывает с Алмазом, если можно его вообще теперь называть по имени, судя по тому ореолу божества, который на него нацепили, но знай, что ты можешь всегда рассчитывать на мою помощь… Чем смогу, помогу, Камила… Вытащил из кармана листочек и плохо пишущую, как оказалось, ручку, нацарапал на клочке свой номер телефона и отдал мне.
Я молча взяла бумажку, улыбнулась ему печально, зная, что никогда не позвоню… Этот уставший от тяжелой жизни в горах и неблагодарного труда мужчина так наивно предлагал мне свою помощь, даже не подозревая, среди каких монстров все эти годы я вынуждена была «играть в игры»…
