От неё шёл мощный магический фон. И заметный флёр странных, неизвестных мужчине заклятий, хотя привычного магического щита он не увидел ни одного.
Морщась, он поднял взгляд и устало улыбнулся:
— Здравствуй, Мерсайя.
— Здравствуй, Великий Председатель, — ответила вошедшая. И добавила, уже тише: — здравствуй, отец…
Услышав слово «отец», мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Я же оставил тебя здесь, вот в этой хижине, тридцать лет назад…
— Тридцать долгих лет назад, Великий Председатель, — с нажимом поправила светловолосая и села у стены напротив. — Много чего произошло за эти годы. Очень много.
— Но всё равно не так много, как за последние две недели, так ведь? — грустно, словно бы мучительно щурясь, через силу улыбнулся мужчина. — Сильная ты стала, девочка…
— Только не говори «моя», отец, — спокойно, но резко перебила его собеседница. — Я перестала быть твоей тридцать лет назад. Ты сам так решил.
— А что ещё я мог сделать? — мужчина заморгал. — Ты же… Ты… Ты убила ребёнка, Мерсайя. Человеческого ребёнка. Инерта. Магией. Тебя бы обезглавили, не посмотрев, что тебе семь… А я бы…
— Самозащита, отец. Ты же помнишь? Ты же не забыл, что этот четырнадцатилетний извращенец пытался со мной сделать? — всё с тем же непробиваемым выражением лица перебила она, и сразу тонкая рука взмыла в воздух: — Да, да… Я знаю, ты ещё тогда объяснял. Этого никто не видел, всё верно. Что ж… Всё уже сделано. Теперь я там, где я есть, а ты — остался там, где ты был. Извини, не могу найти слов благодарности, — она пожала плечами. — Но я не жалуюсь. Каждый из нас получил лучшее из возможного по заслугам, ведь так?..
— Так, всё так… — Великий Председатель посмотрел в пол. — Я думал, много думал, хорошо ли они здесь, на Шуадне, поняли мои инструкции, тщательно ли они тебя прятали, хорошо ли ухаживали… Но не мог проверить. Мой пост предполагает очень высокую публичность. Это могло вызвать слишком много вопросов, на которые я бы не смог дать ответа — и тогда… они бы тебя нашли. И убили.
— Я понимаю, Великий Председатель, — женщина учтиво наклонила светловолосую голову. — Но оставим былое. Ты звал меня. Я ждала того, что этот цилиндр откроется и начнёт мерцать, три десятка лет. Последние десять я уже даже не надеялась, не понимала, зачем его всё ещё храню… Но я пришла, отец. У тебя есть, что сказать, помимо всех этих несвоевременных оправданий?
Мужчина снова вздохнул.
— Да, Мерсайя, — он впервые посмотрел ей в глаза. — Эта твоя «Коммуна»…
— Маги Новой Эры. «Коммуна» переродилась и осталась в прошлом.
— …Маги Новой Эры, — послушно поправился Великий Председатель. — Вы забрали весь террит, а на Гестериане…
— Гестериан — это не наша работа.
— Не ваша?.. — удивлённо поднял он брови. Но тут же махнул рукой: — А впрочем, неважно. Мне уже доложили подробности. Вы забрали террит из всех семи хранилищ в Галактике. Без сопротивления, сманив все силы защитников на Землю. Они же там почти победили, пока ты обчищала все остальные хранилища… В общем, зачем он вам?
— Лучше скажи, зачем он вам, отец? — она посмотрела на него с вопросом. — Вам не понадобится ничего строить в эти последние недели или месяцы.
Великий Председатель вдруг распрямился и уставился на собеседницу. В его глазах зажглась догадка, от которой кровь прилила к лицу и сердце пропустило такт.
— Дев… Мерсайя, что ты задумала?
— Я — ничего, — женщина покачала головой. — Это, если хочешь, — проект самой природы. Маги Новой Эры — лишь маленький шаг вперёд в масштабах её больших дел. Следующая ступень эволюции. А я была избрана, чтобы убедиться, что эволюция произойдёт.
Мужчина помолчал, часто дыша.
— Под «эволюцией» ты сейчас понимаешь…
— Форсированное исчезновение предыдущих видов, — кивнула светловолосая.
— Истребление?!..
— Выбраковка, — пожала она плечами. — Но ты знаешь, что это. Ты же давно с гестерианцами общаешься… Нас мало, отец. И нам не будет покоя, пока есть те, кто видит наше превосходство и завидует или боится его. Посмотри на себя, на нынешних магов. Вы — новый виток эволюции, который зацепился за старый, оказался им сломлен и тоже превратился в тупиковую ветвь. Ты когда-нибудь думал, каким бы мог быть мир, если бы те, кто устаревал, просто уходили, давая дорогу тем, кто лучше приспособлен?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Но кто тебе сказал, что…
— Что мы лучше приспособлены? Тебе продемонстрировать, что я могу после двух недель обучения новым способностям, пусть и ускоренного?
— Нет, — отрицательно покачал головой Великий Председатель, — я знаю, на что ты… вы способны, — он упёрся кулаками в шершавые доски и посмотрел в сторону, поджав губы. — Но… почему?.. Почему истребление?.. Я могу предложить множество вариантов сосуществования. Ты же знаешь, что проектировать сосуществование — моя работа. И я в ней понимаю лучше кого бы то ни было в Галактике…
— Может быть и так. И тем не менее — посмотри вокруг, даже ты смог добиться лишь этого… — женщина развела руками. — Нет, нам не интересно сосуществование. Тем более — такое. Это — путь в никуда, — она пожала плечами. — Ты знаешь, зачем образовалась «Коммуна», отец?
— Могу предположить…
— Маги просто хотели свободы. Не драконовских законов, первобытных казней и отношения, как к зарвавшимся наркоманам. Сво-бо-ды. И угадай, что… или кого нужно было устранить из их жизни, чтобы свобода пришла с лёгкостью ветра?
Мужчина держался за голову, покачиваясь из стороны в сторону. Если бы только можно было вернуть время назад на какие-то пару десятков лет… Почему же магия не может этого?..
Секунду он взвешивал, стоит ли попытаться её ударить чем-либо из самых неизвестных, сложных заклятий, о каких он читал в редчайших томах Библиотеки Гильдии…
Внезапно мужчина снова распрямился и посмотрел на светловолосую пристально, по-деловому. Он всё же был Великим Председателем и умел брать себя в руки, когда нужно.
— Вам наверняка нужны опытные маги. А ещё — учёные, медики и прочие. Вы принимаете в свои ряды?
— Ты хочешь вступить, отец? — если бы Мерсайя умела усмехаться, она бы, вероятно, это сделала.
— Я бы предложил и себя, — кивнул он, игнорируя сарказм. — Но в первую очередь я бы порекомендовал несколько инертов и магов, которые помогли бы вам не потерять науку и культуру, а также…
— Нет, — отрезала светловолосая. — По многим причинам. Наша магия — другая. Она может работать и с вашими заклятиями, но ей лучше со своими. Наша наука с её помощью тоже будет другой. Полностью магической. Более продвинутой и быстроразвивающейся. А записанные знания мы возьмём сами, вы нам для этого не нужны. И главное: наши ценности — другие. Нам не нужно никого из тех, кто их не разделяет. И в особенности — тех, кто придумал этому миру их противоположности. Прости, отец.
Великий Председатель сгорбился и уставился в доски на полу.
— Может быть, вы дадите нам просто уйти? — тихо спросил он. — Сесть на транспортные корабли и переселиться туда, где мы вас не побеспокоим?..
— Чтобы вы сразу же пошли на нас оттуда войной? — снова покачала головой Мерсайя. — В чём смысл? Сидите, где сидите. Мы сами к вам придём, раз вы хотите воевать. Да и потом — ты думаешь, что сможешь убедить Президента организовать полный исход населения Конфедерации? Это же не десять процентов гестерианцев переселить…
И в этот момент он ударил.
Великий Председатель не дёрнул ни одним мускулом, но у него из груди вдруг полился ослепительно белый свет, облаком окутавший светловолосую. Воздух затрещал от магических разрядов, запахло озоном — что-то клубилось вокруг неё, пытаясь то ли изжарить, то ли обездвижить электрическим шоком. А потом от него словно оторвалась едва заметная тень и бросилась с объятиями в центр облака, исчезнув в нём.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Долей секунды позже из облака вырвались четыре красных лезвия, вспоров его, словно подушку, и… с шипением рассекли воздух там, где только что был Великий Председатель, разрезав противоположную стену хижины на полосы. Самого его уже нигде не было.
