– Все не так просто, - возразил Гутри.
– Господи, - вздохнул Хок, - да увижу ли я на моем веку случай, когда все будет просто?
– Домейн захватил заложницу, - продолжал охранник, - Сюзанну Валлингер, свою подружку. Есть основания полагать, что она пришла к нему для последнего объяснения, поскольку девушке надоел ее пылкий поклонник. Но Домейну это явно не понравилось. Она до сих пор у него, и Домейн угрожает убить Сюзанну, если та попытается бежать или мы попробуем освободить ее.
– Разве вы не знаете, как действует в таких случаях городская полиция? - сурово спросила Винтер. - Делайте свое дело, что бы ни случилось с заложником.
– Да, но Сюзанна - дочь Советника Валлингера!
– Это усложняет ситуацию, - задумчиво произнесла Изабель.
Хок угрюмо улыбнулся. Советник Валлингер возглавлял Консервативную партию в городском Совете, и его огромное состояние являлось основой партийных фондов консерваторов. Несомненно, именно Советник приказал сразу же вызвать сюда Дружину Молота. От них ждут не только захвата Домейна, но и спасения девушки. А это, по справедливому замечанию Изабель, чертовски осложняло ситуацию. Пока Домейн на свободе, он опасен. Видимо, его поведение совершенно непредсказуемо, в любой момент ярость колдуна могла обрушиться не только на тех, кто имел несчастье попасться ему на глаза. Вдруг ему придет в голову уничтожить все дома на бульваре вместе с обитателями или что-нибудь похуже. Домейн - могущественный колдун, с почти неограниченной властью. Тем более надо остановить его любым способом, пока не поздно. Хок снял с пояса топор и внимательно посмотрел на жилище Домейна. Конечно, девушку надо попытаться спасти, но если придется выбирать между ее жизнью и захватом чародея… то Хоку было решительно все равно, какой пост занимает папаша несчастной Сюзанны.
– У нас есть план действий в ситуациях, подобных этой, - промолвила Джессика, строго взглянув на Хока и Изабель, - и мы будем строго придерживаться правил. Прежде всего, никто не должен двинуться с места без моего приказа. Понятно?
– О, конечно! - поклонился Хок, а Изабель кивнула с самым невинным видом.
– Я с уважением отношусь к репутации обоих капитанов, - продолжала Винтер, - про которых говорят, будто они смертоносны, как чума, и столь же незаметны. Но у вас иные методы, чем у нашей Дружины. Там, где это возможно, мы стараемся решить задачу, не прибегая к насилию. В девяти случаях из десяти с помощью переговоров нам удается достичь таких результатов, которых никогда не добиться мечом. Этим занимается Макреди, наш парламентер, который знает толк в своем деле. Пока он не проделает все, что считает нужным, остальным оставаться на месте. Понятно?
– А если у Макреди ничего не получится? - спросила Изабель.
– Тогда вы с Хоком и Барбером атакуете колдуна под защитой магии Шторма. Но это случится не раньше, чем Макреди потерпит неудачу, - Джессика взглянула на Гутри. - Возвращайтесь к своим людям и доложите о нашем прибытии. Сейчас я посылаю Макреди на переговоры с Домейном. А вам лучше хорошенько спрятаться. На всякий случай.
Гутри, отсалютовав, повернулся и бросился бежать прочь. Хок посмотрел ему вслед.
– Красивая форма, - заметил он, - зеленая перевязь и белый мундир. Ему бы на жердочку, в клетку к попугаям.
Джессика слегка усмехнулась.
– Может, он просто хочет, чтоб на него не натыкались в темноте. Ну что ж, Мак, наступил твой час. Ты должен убедить Домейна отпустить девушку. Обещай ему все, что хочешь. Советник Валлиигер отдаст последнее, лишь бы получить дочь живой и здоровой. Если тебе удастся, постарайся уговорить кудесника сдаться властям.
Макреди прищурился.
– Что важнее - спасти Сюзанну или обезвредить Домейна?
– Прямой вопрос - прямой ответ. Важнее обезвредить Домейна. Как ты думаешь, почему я отослала Гутри прежде, чем дала тебе наставления? А теперь иди, не теряй времени.
Макреди кивнул и неторопливо пошел по бульвару прямо к опасному дому. Хок с удивлением взглянул на Шторма.
– Ты не собираешься защитить его?
– Нет, - покачал головой маг. - Его защищает фамильное заклятие. Ни магия, ни сталь, ни яд не страшны Маку. Ты можешь бросить Макреди хоть со шпиля городской ратуши, а он останется невредим. Но то же самое заклятие не позволяет ему быть нападающей стороной. И слава Богу, иначе он легко перебил бы целую армию, если бы захотел. Именно это заклятие помогло Макреди стать самым лучшим парламентером.
Внезапно низкий гул, от которого задрожала земля, прервал речь Шторма. Хок мгновенно оглянулся: улица по-прежнему оставалась пустынной. Гул усиливался, нарастал, и вдруг Золотой бульвар словно взорвался. Каменные стены домов рвались, как бумага, какие-то осколки со свистом проносились в воздухе. Хок бросился на землю и закрыл голову плащом. Мелкие камешки стучали рядом, подобно граду. Наконец, все стихло. Хок медленно поднялся на ноги и оглянулся. Никто рядом с ним не пострадал. Изабель стояла, сжимая в руке меч, и широко раскрытыми глазами смотрела в сторону бульвара. Хок проследил за ее взглядом и содрогнулся.
Улица превратилась в хаос дымящихся развалин, где среди груд щебня и каменных глыб возвышались устоявшие обломки стен, напоминающие сгнившие, шатающиеся зубы. На одной из глыб спокойно стоял Макреди, целый и невредимый, старательно стряхивая пыль с рукава. Он покачал головой, расправил складки плаща и двинулся дальше. Когда парламентер проходил мимо развалин, бывших еще несколько минут назад великолепным особняком, огромная стена, уцелевшая во время взрыва, неожиданно зашаталась и со страшным грохотом обрушилась на его голову. Но вот осела пыль, прибитая дождем, и Хок сразу заметил коротенькую фигуру Макреди, пробиравшегося среди завалов. Раздался удар грома, из низких туч вылетели стрелы, вонзились в маленького человечка, рассыпались тысячью голубых искр и исчезли, а Макреди продолжал спокойно идти к логову Домейна. Казалось, он почти развлекался бессилием чужой магии. Наконец, парламентер подошел к проклятому дому и, задрав голову, посмотрел вверх. Темный силуэт мелькнул и пропал в одном из окон на третьем этаже. Макреди толкнул дверь и вошел внутрь.
Джессика покачала головой.
– Ну, теперь мы можем быть совершенно уверены в том, что Домейн уже знает о приходе гостя.
В доме стояла полная тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Макреди снял намокший плащ, повесил его на крючок и пригладил слегка растрепавшиеся волосы. На вешалке он заметил другой плащ, изящно скроенный, с богатой вышивкой, принадлежавший, безусловно, Сюзанне Валлингер. Макреди прислушался, но ничего не услышал, кроме тиканья жука-точильщика где-то в стене да обычных шорохов и скрипов большого дома. Парламентер направился к ближайшей двери. Она была слегка приоткрыта, и Макреди, распахнув ее, заглянул в комнату. Рядом с большим камином лежал, разбросав руки и ноги, обезглавленный труп. Рядом с шеей дубовые половицы покоробились от впитавшейся крови. Головы в комнате не оказалось. Про себя Макреди отметил, что, судя по шее, голова была не отсечена, а оторвана с невероятной силой. Он старательно прикрыл дверь и стал подниматься по лестнице. Тело могло принадлежать неудачливому парламентеру или кому-либо из обитателей дома. Возможно, он не раз сидел с Домейном за одним столом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
