со всеми теми, кто здесь погиб». Это говорит само за себя: в конечном итоге важнее всего было его простое и сдержанное присутствие там, а не его заявления – именно осознание присутствия Эдельмана, сам факт его «нахождения рядом» освободил людей.
Приложение
Nota bene!
Два значения «nota bene» – «обращать особое внимание, принять к сведению» (правильное) и «доброй ночи» (ложное, основанное на неверном прочтении слова «nota» как «ночь») – совершенно точно отражают судьбу современной критики идеологии. В нашу эпоху циничного безразличия посыл критики идеологии таков: «Обратите внимание на то, что я вам говорю, осознайте свою реальность!», тогда как ответ на этот призыв часто звучит так: «Вы скучны, меня от вас клонит в сон, поэтому доброй ночи!» Как прервать эту догматическую дремоту, как перейти от «доброй ночи» к «я слышу вас»?
Чрезвычайно трудной эту задачу делает то, что идеологические мечты не просто противоположны реальности: они структурируют (то, что мы воспринимаем как) реальность. Если, однако, то, что мы воспринимаем как реальность, структурировано фантазией и если фантазия служит экраном, защищающим нас от ошеломляющего прямого воздействия грубого Реального, то сама реальность может служить способом бегства от столкновения с Реальным. В оппозиции «сон – реальность» фантазия находится на стороне реальности, и именно во сне мы сталкиваемся с травмирующим Реальным. Поэтому дело не в том, что сны для людей, не выносящих реальности, – скорее сама реальность предназначена для тех, кто не выносит своих снов (Реального, заявляющего о себе в них). Для Лакана именно в этом состоит урок знаменитого сна, пересказанного Фрейдом в «Толковании сновидений», об отце, который засыпает, охраняя гроб своего сына. В этом сне его мертвый сын обращается к нему со страшной мольбой: «Отец, неужели ты не видишь, что я горю?» Проснувшись, отец обнаруживает, что одна из свечей на гробе упала и подожгла ткань, которой он был обит. Так почему же отец проснулся? Потому ли, что из-за едкого запаха дыма не смог продолжать спать и инкорпорировал дым в импровизированный сон? Лакан предлагает гораздо более интересное объяснение: не вторжение сигнала из внешней реальности разбудило несчастного отца, а нестерпимая травматичность того, с чем он столкнулся во сне; поскольку «сновидение» означает фантазирование с целью избежать конфронтации с Реальным, отец в буквальном смысле проснулся, чтобы иметь возможность продолжать видеть сон. Сценарий был следующим: когда дым потревожил его сон, отец немедленно включил в него этот элемент (дым/огонь), чтобы продлить сон; однако во сне он столкнулся с травмой (своей ответственности за смерть сына) намного более сильной, чем реальность, по-этому он проснулся, чтобы избежать Реального.
Это означает, что критика идеологии должна начинаться не с критики реальности, а с критики наших грез. Искусство революционных мечтаний может сыграть решающую роль в предреволюционные времена. Таким мечтаниям предаются не только радикальные силы: можно сделать немало полезных выводов из того, в каком искаженном виде консервативный или либеральный исторический агент представляет себе грозную тень освободительного События. Даже виртуальное событие может оставлять следы, служить многозначной точкой отсчета – как раз этим интересен фильм Кристофера Нолана о Бэтмене «Темный рыцарь: Возрождение легенды», который можно правильно понять лишь в связи с воображаемым в нем Событием. Вот (несколько упрощенный) сюжет фильма.
Спустя восемь лет после событий «Темного рыцаря» в Готэм-сити возобладали закон и порядок: благодаря чрезвычайным полномочиям, предоставленным правоохранителям в рамках «акта Дента», комиссар Гордон почти искоренил насильственную и организованную преступность. Тем не менее он чувствует вину за сокрытие преступлений Харви Дента (пытаясь убить сына Гордона прежде, чем Бэтмен спас его, Дент упал и разбился насмерть, а Бэтмен принял на себя ответственность за миф о Денте, позволив демонизировать себя как злодея Готэма) и планирует признаться в заговоре на публичном мероприятии, посвященном Денту, но затем решает, что город не готов услышать правду. Брюс Уэйн больше не надевает костюм Бэтмена, а живет затворником в своем поместье. Его бизнес идет прахом после того, как он инвестировал деньги в проект по производству чистой энергии путем термоядерного синтеза, но был вынужден свернуть его, узнав, что ядро можно модифицировать и использовать как оружие. Тем временем прекрасная Миранда Тейт, член правления корпорации Wayne Enterprises, призывает Уэйна вернуться в общество и продолжить свою филантропическую деятельность.
Тут появляется (первый) злодей фильма. Бейн, лидер террористов и бывший член «Лиги теней», завладевает копией речи Гордона. Когда финансовые махинации Бейна ставят компанию Уэйна на грань банкротства, Уэйн доверяет Миранде контроль над своим предприятием и вступает с ней в короткую любовную связь (из-за чего она становится соперницей женщины-кошки Селины Кайл, которая обворовывает богачей, чтобы перераспределять богатство, но в итоге присоединяется к Уэйну и силам правопорядка). Узнав, что Бейн выкрал его реактор, Уэйн возвращается в качестве Бэтмена и пытается помешать Бейну, который сообщает, что возглавил «Лигу теней» после смерти ее бывшего лидера Ра’с аль Гула. Повредив Бэтмену позвоночник в ближнем бою, Бейн отправляет его в тюрьму, откуда практически невозможно сбежать: заключенные рассказывают Уэйну историю о единственном удачливом беглеце – ребенке, которого побуждала необходимость и сила воли. Пока заточенный в тюрьму Уэйн восстанавливается после полученных травм и готовится снова стать Бэтменом, Бейн превращает Готэм-сити в изолированный город-государство. Сначала он заманивает большую часть полицейских Готэма в канализацию и задерживает там, затем взрывает мосты, соединяющие Готэм-сити с материком, и заявляет, что любая попытка покинуть город приведет к детонации превращенного в бомбу термоядерного реактора Уэйна.
Наступает решающий момент фильма: захват власти Бейном сопровождается массированной политико-идео-логической атакой. Бейн обнародует сокрытые ранее факты о Денте и освобождает преступников, лишенных свободы в соответствии с «актом Дента». Осуждая богатых и влиятельных, он обещает восстановить власть простых людей и призывает их «вернуть город себе». Бейн проявляет себя как «идеальный захватчик Уолл-стрит, призывающий девяносто девять процентов объединиться и свергнуть верхушку общества»1. Далее следуют кадры, иллюстрирующие представление авторов фильма о власти народа: упрощенные показательные суды и казни богачей, разгул преступности и т. д.
Через пару месяцев Уэйн сбегает из тюрьмы, возвращается в Готэм уже как Бэтмен и заручается поддержкой друзей, чтобы освободить город и обезвредить термоядерную бомбу. Бэтмен вступает в схватку с Бейном и почти побеждает его, но Миранда вмешивается и ударяет Бэтмена ножом, раскрывая свою истинную личность как Талии аль Гул, дочери Ра’са: именно она сбежала из тюрьмы в детстве, и Бейн был единственным, кто помог ей в этом. Объявив о своих планах завершить дело отца и уничтожить Готэм, Талия скрывается. В
