— Успокойтесь, — сказал герцог, — меня заботит только одно — счастье мисс Шейн.
Глаза старого Адама испытующе смотрели на герцога. Это был взгляд, в котором не было ничего неуважительного. Казалось, то, что он увидел, удовлетворило его, потому что он произнес:
— Если вы, ваша светлость, выйдете из задней двери, то увидите маленький лесок. Идите по тропинке через него и найдете мисс Равеллу. Там ее любимое место, куда она еще ребенком убегала каждый раз, когда попадала в беду.
— Благодарю вас.
Герцог прошел через дом и двинулся по тропинке. Наверху на холме он мог видеть маленький дом, в котором Равелла жила со своим отцом. Теперь окна были заколочены, кругом царило запустение.
Герцогу понадобилось несколько минут, чтобы пройти через лес, который действительно был очень невелик. Сквозь густые ветви он мог видеть, что кто-то сидит на поваленном дереве, глядя на долину. Это была Равелла.
На ней белое платье, голова не покрыта. Было что-то в ее позе, в унылом наклоне головы, в подбородке, положенном на сложенные руки, что без слов сказало герцогу о ее страданиях.
Он тихо подошел и немного постоял рядом, прежде чем она равнодушно подняла голову, словно ожидая кого-то еще. В тот момент, когда глаза их встретились, она недоверчиво посмотрела на него, как будто не могла поверить себе. Затем вскочила на ноги, заливаясь румянцем.
— Пекки, это вы?
— Я, — спокойно ответил герцог. — Я приехал, Равелла, чтобы забрать вас домой.
— Но. — Она сделала неуверенный жест и отвернулась. — Но… вы простили меня?
— Вы не сделали ничего, за что надо было бы просить прощения, — ответил герцог. — Это я должен просить у вас прощения, Равелла.
Ее глаза снова посмотрели на него, словно она не могла поверить услышанному. Потом спросила, еле дыша:
— Вы слышали о деньгах… что у меня ничего нет?
— Да, — ответил герцог, — но это не имеет значения.
— Но я даже не могу представить, как смогу заплатить вам за все, что истратила, — сказала Равелла. — Я оставила платья и все вещи, думая, что можно продать их, но боюсь, они будут стоить несколько шиллингов, хотя на них истрачены сотни фунтов.
Герцог смотрел на ее лицо, на дрожащие губы, на трепещущие ресницы.
— Равелла, — начал он глубоким голосом, но она прервала его:
— Мистер Хоторн предложил, чтобы я нашла мужа, который великодушно оплатит мои долги, но, пекки, я не могу это сделать, не могу.
— Мне очень жаль, — сказал герцог, — потому что именно об этом я и хотел поговорить с вами.
— О моем замужестве?
Лицо Равеллы утратило всякий цвет.
— Да, Равелла, я спрашиваю, окажете ли вы мне честь стать моей женой?
Равелла стояла неподвижно. На мгновение казалось, что сердце ее перестало биться, потом шепотом, который он едва услышал, девушка спросила:
— Но тогда вы не женитесь… на принцессе?
— Я не намерен жениться ни на принцессе, ни на ком-нибудь еще кроме вас, Равелла, — твердо ответил герцог.
Она сложила руки на груди, чтобы сдержать волнение. Краска медленно возвращалась к ее щекам.
— Вы делаете мне предложение из благородства, потому что у меня нет денег и мне некуда идти? Нет, подождите, пекки, — добавила она, когда герцог попытался возразить. — Есть кое-что, что я хочу вам сказать. Я была очень глупой, когда приехала к вам жить. Я думаю, когда мы жили с папой, он нарочно оставлял меня в неведении. Я не понимала ничего о женщинах вроде сеньориты Делиты и леди из балета. Но теперь я поняла и хочу сказать.
— Говорите, — мягко произнес герцог.
— Вот, — сказала Равелла, и он увидел, что она дрожит. — Я никогда, в самых тайных моих мечтах, не воображала, что вы женитесь на мне. Но я думала, что, может быть, пока я не надоем вам, смогу приходить к вам и быть… вашей женщиной. Если бы вы любили меня и сделали вашей… даже на короткое время, я была бы счастлива всю оставшуюся жизнь.
Голос Равеллы замер, и в первый раз с начала своей речи она подняла на герцога глаза. К ее удивлению, глаза его сверкали. Герцог смотрел на нее с выражением, которого она никогда не видела. Внезапно он схватил ее за плечи.
— Как вы посмели говорить подобное? — закричал он. — Как вы осмелились сравнивать себя с этими женщинами, о существовании которых вы бы ничего не знали, если бы я справился со своими обязанностями по отношению к вам. Равелла, неужели вы не понимаете, что я не оказываю вам чести, прося выйти за меня замуж. Я вел скверную жизнь, которая порочит и мое воспитание, и гордый титул, которым я владею. Я умышленно выбрал порок и грех себе в компаньоны. Я не стою вас, и я прошу вас серьезно подумать, прежде чем принять мое предложение.
Герцог резко убрал руки с плеч Равеллы и, отвернувшись от нее, глядя на мирные картины вокруг, спросил:
— Вы знаете, что меня называют губителем сердец? Это удачный титул, Равелла. Я был мошенником настолько, что принял мошенничество как должное.
Равелла вздохнула.
— Но это не все, — продолжал он резким голосом. — Вы найдете, что жить со мной нелегко. Я властен, диктатор, и, что гораздо важнее, я забыл, как быть нежным и внимательным. Я хочу вас, Равелла, я не буду притворяться, я хочу вас, как мужчина хочет женщину. Я глубоко уважаю вас за красоту, за ваш характер, за все, что делает вас слишком хорошей для такого, как я. Но я люблю вас. Много раз вы прибегали ко мне, чтобы я защитил вас от других мужчин. Но пришел момент, когда я не могу больше защитить вас от себя.
Он не смотрел на нее, но казалось, весь мир ждал ее ответа. Сделав два шага, Равелла оказалась прямо перед ним. Она посмотрела на него, и он увидел, что ее глаза сияют, лицо как будто светится, а в углах рта играют ямочки.
— Какой вы глупый, мой милый, милый пекки, — нежно сказала она. — А я всегда верила, что вы самый умный человек в мире. Разве вы не понимаете, что я хочу вас так же, как вы хотите меня? Я хочу чувствовать, как ваши руки обнимают меня, как ваши губы прижимаются к моим. Я хочу знать, что я ваша насовсем, и я больше не боюсь.
Он почувствовал ее руки на своей шее, она притянула к себе его голову. Затем внезапно оказалась в его объятиях. Она почувствовала его силу, ощутила сквозь тонкий муслин, как бьется его сердце. Она посмотрела в его глаза, и он сказал охрипшим от чувств голосом:
— Предупреждаю, Равелла, я не могу быть нежным с вами, когда вы так искушаете меня. Я напугаю вас, и вы отвернетесь от меня.
Равелла тихонько засмеялась, словно от острого бесконечного счастья, и ее губы прижались к нему. Она почувствовала, что его губы давят ее, его рот стал тверже, требовательнее. Она снова почувствовала экстаз, пламя внутри, огонь, пронизывающий тело, не выразимый словами восторг.
