— Постой!
Леон вздрогнул. Умнейший догнал, тяжело дыша, отирая со лба пот рукавом хитона — старику было тяжко поспевать за охотниками. От Париса он все же как-то избавился — тот шествовал сторонкой, и Леон чувствовал на себе его завистливый взгляд.
— Скажи-ка мне, этот ваш Фавоний… он здоровый? Не заговаривается, во сне не ходит?
— Н-нет… А что?
— А как насчет Тихой Радости? Не злоупотребляет?
— Н-нет. Только по праздникам.
— Этого я и боялся… — Умнейший заметно помрачнел. — Далеко еще идти?
— Рядом уже. Вон пригорок, за ним еще один, а за ним…
Перевалили через пригорок, стали подниматься на следующий.
— Стой! — скомандовал Линдор. — Слышите?
Что-то было не так, Леон сразу это почувствовал, лишь только охотники замерли, настороженно прислушиваясь к хрупкому лесному молчанию. Что-то изменилось — неназойливо, почти неуловимо. Не то чтобы почуялась опасность, нет, — наоборот, казалось, что не хватает чего-то важного, и Леон тщетно пытался понять чего. Легонько кольнула зависть: чутью Линдора все давно привыкли доверять беспрекословно. Сильный шептун, быть ему к старости учителем, коли дозволит Хранительница.
— Бабочки не поют, — сказал один охотник.
— И это тоже… Парис, ты что-нибудь слышишь?
Парис весь покрылся морщинами, тер виски.
— Никого тут нет. Ни одного существа. Бр-р… Драконий хвост! — не нравится мне это…
До Круглой пустоши шли молча, след в след. Умнейшего вперед деликатно не пустили: старик хоть и привык ходить, а все же не охотник, шаг не тот… Не кружили над кронами птицы, не колыхались ветви, и не шелестели листья на деревьях, слизнивцы и те не попадались на глаза. Небывалая тишина висела над лесом.
Следы Фавония отпечатались четко; разбирая их, охотники качали головами. Похоже, достигнув леса, шептун совсем потерял голову — метался туда-сюда, как полоумный совиный страус, прежде чем сообразил, в какой стороне лежит деревня. В воздухе запахло гарью. Вблизи кустарника след менялся — тут Фавоний полз на животе.
— Здесь… — шепнул кто-то.
Остановились, прячась за крайними деревьями. Круглая пустошь изменила вид: рощицы в ее центре не стало, земля местами была изрыта так, словно над ней потрудилась целая армия землероек с лесную корову каждая, и сбоку, у самых кустов — Леон отвел глаза — в круге горелой травы лежала черная, обугленная туша, лишь размерами похожая на дракона, и еще лежало там что-то обугленное, не столь большое, скорчившееся в комок…
А посередине пустоши среди отвалов рыжей земли, припорошенных серым пеплом сгоревшей рощицы, лежал Железный Зверь.
«Крепко надо испугаться, чтобы так напутать», — подумал Леон, борясь с отвращением. Фавоний ошибся: Зверь вовсе не был похож на шар. Он был длинным толстым червем, и когда червь изогнулся, вгрызаясь в землю, стало видно, что он действительно железный, — солнце сияло на его боках, как на лезвии хорошо отточенного ножа, только что доставленного из Города, и не липла к ним вывороченная влажная глина, не садился пепел.
Пожирая землю, Зверь ворочался в яме, выплевывал тонкую невесомую пыль. Она курилась облаком, ветер медленно теснил ее к опушке, закручивал толстым столбом выше крон и развеивал над лесом.
— Тьфу! — сплюнул кто-то.
Прекратив на время жрать, червь сжался и сразу стал вдвое короче. На его блестящей спине вздулись три нароста, три сложно-правильных, будто выведенных по лекалу, бугра, и нестерпимо засияло на них полуденное солнце. У основания их перехватило перетяжками — мгновение спустя все трое отделились и соскользнули на отвал. Леон, разинув рот, во все глаза смотрел, как рожает чудовище.
— Детеныши… — выдохнул тот же голос.
Детеныши отползли подальше от ямы. Круглыми их тоже нельзя было назвать — скорее они были дисковидные, сильно приплюснутые сверху и снизу, и нисколько не походили на Железного Зверя. Что с того? Личинки драконов тоже не похожи на взрослых зверей, живут себе на деревьях и называются слизнивцами.
Червь снова вгрызся в землю, расширяя яму. Железный Зверь… Опасный, явившийся неизвестно откуда, неизвестно зачем, гадостный и непонятный. Нет ничего ценнее жизни человека, так как же можно было убивать? Страшно не хочется отвечать тем же — а придется… Сначала зашептать, вывести на удобное место, затем испытать прочность железной шкуры и чувствительность Зверя к яду… Простая, но неблагодарная миссия. О ней не сложат песен и саг, о ней не расскажут детям, ее постараются как можно скорее забыть, но выполнить ее необходимо. Точно так же приходится пристреливать собаку, зараженную вирусным кошконенавистничеством. Нельзя просто отогнать — мало ли кто наткнется на опасное страшилище, гуляя по лесу. Железный Зверь, лишивший жизни не угрожавшего ему человека, не должен иметь шанса повторить убийство еще раз.
Хорошо бы зашептать его так, чтобы он лишил себя жизни сам…
Леон тщетно попробовал настроиться. Бесполезно тягаться с лучшими шептунами деревни. Он не чувствовал Зверя.
— Как нет его, — захрипел из-за кустов Парис. От напряжения он стал похож на тряпку, которую выжимают. — Ничего не выходит… Он все равно как неживой…
Линдор молчал, вперив в Зверя окаменевший взгляд. Его лицо покрылось бисеринами, на носу дрожала крупная капля пота. Охотники, держась за головы, стискивали зубы — мало кто чувствует себя в своей тарелке, когда рядом работает сильный шептун.
— Ну что? — шепотом взвизгнул Парис, как только Линдор тяжко вздохнул и, смахнув с чела пот, покачал головой. — Решил — у тебя получится? У меня не получилось — у меня! — а у тебя вдруг получится?! Говорю же: он как неживой, а значит, он неживой и есть…
Оба отползли назад, заспорили. Мало ли, что он движется, фыркал Парис, ну и что? Облака на небе тоже движутся — живые они? А то сухое дерево, от которого ты о прошлом годе едва унес ноги, — живое оно было, когда падало? Камень, что нынче испортил Леону жилище и настроение, — живой? Все неприятности происходят от неживого. И не спорь со мною, Линдор, ты хороший шептун, второй после меня, а только молод еще спорить со старшими. Давай-ка вот лучше Умнейшего спросим…
Тут только заметили, что Умнейший сидит позади цепи охотников на охапке листьев и грызет ноготь. Взглянув на Железного Зверя один раз, он потерял к нему всякий интерес.
— Живой, — только и буркнул он в ответ на вопрос. — В определенном смысле.
— Значит, с ним можно договориться, — заключил кто-то.
Умнейший не отреагировал.
— А ты попробуй, — предложил Линдор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
